Детство
Священномученик Аркадий родился 16 января 1878 г. в семье священника церкви во имя святителя Николая Чудотворца ВерхнеТуринского завода Николая Алексеевича Гаряева и его супруги Марии Ивановны. До этого в семье было три девочки, а впоследствии в семье Гаряевых родилось семь детей: Мария, Анна, Елизавета, Аркадий, Ксения, Зинаида, Виктор.Верхне-Туринский завод представлял собой живописное селение. Любовь к малой родине впоследствии найдет отражение в стихах священника и миссионера Аркадия Гаряева, ведь места, в которых проходит детство человека, несомненно, накладывают отпечаток на всю его жизнь. Приведем краткое описание родных мест священномученика:
Красота и суровый климат Северного Урала с детства привлекали Аркадия, так что впоследствии в своих литературных заметках и миссионерских отчетах он нередко останавливался на изображении природы. Например, отец Аркадий так с восхищением описывает свой первый приход: «В ясную погоду отсюда видны во всей своей дикой красоте высокие точки Северного Урала — Денежкин камень, Золотой, Кумба и целые гряды других»1Екатеринбургские епархиальные ведомости. 1909. No. 31. Отдел неофиц. С. 466.
Другой немаловажный фактор, влияющий на формирование личности человека, — среда, в которой он воспитывается и возрастает. Вероятнее всего, первые семена веры и знания о христианстве, распространении его в крае, были вложены юному Аркадию его отцом, священником и законоучителем Николаем Гаряевым, выпускником Пермской духовной семинарии, обладавшим, по свидетельству современников, незаурядным проповедническим и пастырским талантом2Еще в 1872 г. священник Николай Гаряев за ревностные труды по катехизации и распространению грамотности среди детей был награжден набедренником..
В 1886 г. его приход посетил епископ Нафанаил (Леандров). Первое, что поразило архипастыря, это огромное собрание богомольцев на всенощной, которое «не могло вмещаться в храме, а во множестве вынуждено было стоять около храма и только поодиночке протесняться в храм во время полиелея для принятия елеопомазания»3Екатеринбургские епархиальные ведомости. 1886. No 7 – 8. Отдел неофиц. С. 148.. Удивили владыку и ответы учеников местного училища на вопросы о церковных праздниках, об иконах и других предметах храма: «На все эти вопросы, — писал архипастырь, — имел удовольствие слышать такие ответы, лучше каких нельзя было требовать»4Екатеринбургские епархиальные ведомости. 1886. No 7 – 8. Отдел неофиц. С. 148.. Всё увиденное архипастырем в Туринском храме являлось заслугой священника Николая Гаряева. Владыка пишет, что «слышал об этом почтенном священнике-законоучителе отзыв местного благочинного как о примерно деятельном пастыре, весьма усердно и разумно ведущем для своих пасомых внебогослужебные чтения, — отзыв, тут же засвидетельствованный самими пасомыми. Такой отзыв вызвал меня на изъявление новой благодарности достойному пастырю Церкви, и я по возвращении из церкви в его дом не медлил паки и паки благодарить доброго пастыря»5Екатеринбургские епархиальные ведомости. 1886. No 7 – 8. Отдел неофиц. С. 148.. Такая активная пастырская и проповедническая деятельность отца была, несомненно, ярким примером для старшего сына.
Отец постарался дать детям духовное образование. Все дочери окончили епархиальное женское училище и почти все впоследствии занялись преподавательской деятельностью. Младший брат Аркадия Виктор впоследствии окончил Тобольскую семинарию, служил священником, активно занимался преподавательской деятельностью, за что имел множество наград. Аркадий же особенно тяготел к миссионерской деятельности.
В августе 1887 г. их семья переехала в село Горнощитское, где отец был определен настоятелем церкви в честь Покрова Божией Матери и благочинным. В 1888 г., по достижении десятилетнего возраста, Аркадий был отдан на обучение в Екатеринбургское духовное училище. Двадцатью годами ранее другой воспитанник этого училища, Дмитрий Мамин, также ездил из Екатеринбурга в Горный Щит (где служил диаконом его дедушка) и обратно. Будучи уже известным писателем и вспоминая эти времена, он в 1891 г. писал:
«Горный Щит — довольно большое село, раскидавшее свои избушки по берегам мелкой речонки, в которой летом буквально было курам по колено. Около церкви расстилалась зеленой полянкой большая площадь… до [Горного Щита] от Екатеринбурга было всего 16 верст. Я до сих пор с особенным удовольствием вспоминаю эту дорогу в Горный Щит, особенно вторую ее половину, которая начинается от села со странным названием — Елисавет. Дорога идет по настоящему сибирскому чернозему, а кругом зеленеют бесконечные пашни. В хорошую погоду ничего не может быть лучше, как езда по такому проселку. Телега катится по мягкой, убитой дорожке среди живых стен ржи, овса, ячменя и пшеницы. Вдали кое-где зелеными шапками выделяются лесные островки, еще дальше синеет линия далекого леса, по речкам и ручьям всё запушено вербой и ольхой, — вообще хорошо и как-то чувствуешь вот этот благодатный чернозем и какую-то особенную свободу, точно и небо здесь выше, чем в горах»6Мамин-Сибиряк Д. Н. Отрезанный ломоть: Из дале- кого прошлого. Воспоминания // Мамин-Сибиряк Д. Н. Рассказы. Легенды. Воспоминания. М.: Правда, 1987. С. 399.
Учеба
Учился Аркадий на содержании отца, то есть проживал не в общежитии, а с несколькими другими, такими же, как он, учащимися на съемной квартире. Аркадий окончил училище по первому разряду (вторым в группе по успеваемости) и, проучившись в Екатеринбургском училище по болезни вместо четырех шесть лет, в 1894 году поступил в Пермскую духовную семинарию. Однако в семинарии юноша пробыл недолго. По болезни в 1896 году учебу пришлось оставить.Впоследствии Аркадий обнаружил незаурядные писательские способности, став в 1908– 1914 гг. одним из постоянных корреспондентов «Екатеринбургских епархиальных ведомостей», публикуя там свои миссионерские дневники, статьи и множество стихов. Свои литературные дарования Аркадий Гаряев раскрыл и приумножил во время учебы в Екатеринбургском духовном училище и Пермской духовной семинарии. Примечательно, что два года в училище (третий и четвертый курс) Аркадий обучался вместе с будущим уральским писателем-сказочником Павлом Петровичем Бажовым. Несомненно, что именно в стенах этих учебных заведений учащимся были привиты любовь к русскому языку, русской литературе и самобытному народному творчеству.
Преподавателем словесности в Екатеринбургском училище с 1887 года был Александр Михайлович Попов, выпускник Санкт-Петербургской духовной академии 1885 года, кандидат богословия, молодой человек, вышедший из столичных научных кругов. Русский язык преподавал Аркадий Никифорович Черемухин, сын известной на Урале учительницы Павлы Асафовны (Иоасафовны) Черемухиной, организатора первой в Шадринском уезде женской школы7Школа была открыта в г. Далматово Шадринского уезда 15 октября 1861 года, а 5 октября 2010 года в память о первой учительнице рядом с Николаевской церковью в г. Далматово ей был установлен памятник.
Может быть, на уход из семинарии повлияло несоответствие ее уклада внутренним исканиям юноши. Известно, например, что в Пермской семинарии в конце XIX — начале ХХ вв. широкое распространение получило увлечение революционными идеями. Бывший однокашник отца Аркадия и один из лучших выпускников Пермской семинарии П. П. Бажов станет впоследствии активным участником революционного движения8В 1905 году П. П. Бажов встречался с Я. М. Свердловым и обсуждал с ним вопрос о финансировании революции из средств капиталистов-старообрядцев. В 1917 году Бажов стал комендантом г. Камышлова, а во время Гражданской войны — редактором газет «Окопная правда», «Красный путь» и автором антирелигиозных статей. Следует отметить, что младший брат Аркадия Виктор пошел обучаться не в Пермскую, а в Тобольскую семинарию. Возможно, что на выбор им учебного заведения повлияло мнение брата о Пермской семинарии.
Семья
После возвращения из семинарии Аркадий приехал в родительский дом, в Каменский завод, где его семья жила с 1892 года; отец в это время служил вторым священником в Троицком храме, настоятелем которого был почтенный священник Василий Победоносцев. По всей видимости, именно он познакомил Аркадия с будущей невестой, своей племянницей, Агриппиной Евгеньевной Золотовой. Агриппина была ровесницей Аркадия, обучалась в Пермском епархиальном женском училище и на каникулах приезжала в гости в Каменский завод. Ее родители жили в селе Черноярском Кунгурского уезда, где отец служил диаконом. Диакон Евгений Дмитриевич Золотов был известным краеведом, сохранились его переписка с другим, не менее известным краеведом В. П. Бирюковым, записки по истории Кунгурского уезда и села Пески Катайского района, куда Золотов перевелся после революции и где жил до самой смерти в 1932 году. Наследие Евгения Дмитриевича переиздается до сих пор, на основе его публикаций и исследований написаны исторические монографии9 Золотов Е. Д. Песковская летопись. Курган: Изд-во Курган. гос. ун-та, 2005; Золотов Е. Боль души: избран- ное // Сб. ст. Кунгур, 2002; Золотов, Е. Д. Письма В. П. Бирюкову. Курган: Изд-во Курган. гос. ун-та, 2005; Бирюков В. П. Письма Е. Д. Золотову. Курган: Изд-во Курган. гос. ун-та, 2005; Колесниченко Е. Н. Фольклор в краеведческой и просветительской деятельности свя- щеннослужителя Е. Д. Золотова: автореф. дисс… к. филол. н. (10.01.2009). Челябинск: Изд-во Курган. гос. ун-та, 2011; Он же. Аксиологические константы пес- ковцев. Курган: Изд-во Курган. гос. ун-та, 2014..13 мая 1897 года Аркадий согласно прошению был определен псаломщиком в церковь Покрова Божией Матери с. Покровского, обслуживавшей приход, соседний с Каменским заводом.
В марте 1898 года в Каменской Свято-Троицкой церкви освободилось место псаломщика, и Аркадий перевелся туда. 8 июля 1899 года, во время приезда правящего архиерея в Каменский завод, псаломщик Аркадий был посвящен в стихарь.
9 сентября 1898 года состоялось бракосочетание 20-летних Аркадия и Агриппины. 25 мая 1903 года в праздник Святой Троицы у них родился первенец, сын Михаил. 10 марта 1905 года Агриппина Евгеньевна родила второго сына, Николая.
10 апреля 1905 года в Вербное воскресенье в Крестовой церкви Архиерейского дома епископ Владимир (Соколовский) рукоположил псаломщика Аркадия в сан диакона, с оставлением на прежнем месте.
Аркадий Гаряев начал свое новое служение в родном храме в священном сане с 23 апреля 1905 года; кроме этого, со следующего года он стал заниматься преподавательской деятельностью в училище деревни Ново-Заводской, в пяти верстах от Каменского завода.
1 сентября 1906 года в семье диакона Аркадия родился третий сын, Сергей. Ребенок прожил только 8 месяцев и умер 2 апреля 1907 года.
Супруга будущего священномученика Аркадия Агриппина Евгеньевна была ему верной спутницей. После гибели батюшки она одна воспитывала двух детей, сначала жила в священническом доме в селе Боровском, а после того, как дом этот отдали под школу (а дом диакона под сельский совет), перебралась в маленькую сторожку, отгороженную от сельского совета. Преподавала в школе; некоторые жители села помнили ее как очень добрую женщину.
Дальнейшая судьба детей сложилась следующим образом. Михаил, по некоторым данным, был репрессирован в 30‑е годы. Николай окончил Камышловское духовное училище и с 1914 года обучался в Екатеринбургской духовной семинарии, женился. Известно, что имел сына Леонида. Проживал в г. Невьянске. С января 1943 года участвовал в Великой Отечественной войне, в середине того же года пропал без вести.
Пастырское и миссионерское служение
Прослужив долгое время сначала псаломщиком, а потом диаконом в Каменском заводе, Аркадий Гаряев 9 августа 1907 года был рукоположен в сан иерея, но, на удивление всем, не оставлен в родном приходе, а отправлен в один из самых отдаленных северных приходов Екатеринбургской епархии — село Петропавловское (ныне город Североуральск). Вот что писали в местной газете по этому поводу:«Каменцы надеялись, что священником им назначат только что посвященного в этот сан служившего здесь диаконом отца Аркадия Гаряева, завоевавшего всеобщие симпатии населения. В этом направлении были возбуждены соответствующие ходатайства. Но известно, что епархиальная власть не считается с желаниями прихожан, а творит свою волю, и молодой, еще неопытный батюшка получил место в селе Петропавловском, в самой глухой части севера Верхотурского уезда»10«К свету!» (газ.). Екатеринбург. 1907. No 10 (1 сентября)..
Из того, с каким недовольством отнеслись каменцы к переводу на другой приход новорукоположенного священника, видно, что отец Аркадий уже с первых лет своего церковного служения снискал себе доверие и любовь прихожан.
После иерейской хиротонии наступает период миссионерской деятельности отца Аркадия, продлившийся до 1914 года.
Что представлял собой первый приход, в котором довелось служить в иерейском сане будущему священномученику? Как верно отмечали современники, это была самая глухая часть севера епархии, некоторые деревни отстояли от прихода на расстоянии более сотни верст, при этом пути сообщения, как указывалось в епархиальном справочнике, «были зимой затруднительны, а весной, осенью и летом непроходимы». Храм в Петропавловском был старинный и очень красивый, построили его в 1767 году в редком для Урала стиле рококо. Население села составляло чуть более 700 человек, столько же проживало в 12 приписанных к приходу деревнях. Петропавловский завод, активно развивавшийся в конце XVIII века, к началу ХХ века пришел в упадок. Всё производство на нем было закрыто, кроме золотых приисков, которые также были в значительной степени выработаны и не приносили почти никакой прибыли.
Местное население состояло из оседлых вогулов и русских, являвшихся по большей части потомками ссыльнокаторжных, беглых и беспаспортных крестьян, пришедших сюда в погоне за «легкими деньгами», характеризовалось нравственной распущенностью и беспробудным пьянством. Страдая нравственными пороками, люди были равнодушны к храму и богослужению. Все эти недостатки отметил в своей проповеди епископ Владимир (Соколовский-Автономов)11Екатеринбургские епархиальные ведомости. 1909. No 31. Отдел неофиц. С. 466 – 468., посетивший приход в 1908 году. Судя по всему, епархиальное начальство, направив сюда отца Аркадия, руководствовалось своими соображениями о целесообразности этого назначения. Молодой священник, получивший положительную характеристику от прихожан еще в бытность свою диаконом, естественно, расценивался епархиальным начальством как наиболее подходящая кандидатура к занятию священнического места в столь тяжелом приходе.
Приехав на приход, отец Аркадий нашел его в плачевном состоянии: отсутствие прихожан за богослужением, нравственные пороки, о которых говорилось выше, были только верхушкой айсберга. Главное, с чем пришлось столкнуться будущему священномученику, это повальное неверие. «Дух скептического отношения ко всему чудесному, — писал отец Аркадий, — а иногда даже и полного безверия, уже проник даже до таких глубоких мест, каков заведываемый мною, разбросанный на протяжении более ста верст приход на далеком севере нашей Екатеринбургской епархии»12Екатеринбургские епархиальные ведомости. 1909. No 31. Отдел неофиц. С. 549.. Молодому священнику приходилось терпеть со стороны местных жителей незаслуженную критику в свой адрес как представителю духовенства.
На новом приходе отец Аркадий занялся активной пастырской деятельностью: в первую очередь он поставил на должный уровень преподавание Закона Божия в земской школе. Как и его отец, молодой священник большое внимание уделял воспитанию детей. Пастырь понимал, что чуткие детские души наиболее восприимчивы как к добру, так и к злу, царящему в обществе. Пастырское служение отца Аркадия отличалось от служения его предшественников и в другом отношении. Его приход занимал огромную территорию, и если священники, служившие здесь прежде, чаще всего ограничивались поездками в две-три близлежащие деревни, то заботы отца Аркадия простирались и на более отдаленные селения.
Священник не замыкался только на жизни своего прихода. В качестве ответа на антицерковные публикации, появившиеся на страницах газет и журналов в результате провозглашения «свободы слова» после первой русской революции, священник избрал литературную деятельность. Во время службы отца Аркадия настоятелем Петропавловского прихода в «Епархиальных ведомостях» начинают публиковаться его статьи: «По вере вашей дастся вам»; «Поездка Его Преосвященства Преосвященнейшего Владимира, епископа Екатеринбургского и Ирбитского на север епархии в 1908 году»; «На Севере (из записной книжки священника)».
В первой статье приводится свидетельство жизненности и действенности православной веры, в виде рассказа из пастырской практики о случае чудесного исцеления душевнобольной. Во второй статье автор, избирая в качестве внешней канвы повествование об истории своего старинного храма и посещении архиерея, акцентирует внимание читателя на проблемах прихода, нравах местного населения, трудностях, с которыми приходится сталкиваться священнику.
В статье «На Севере» отец Аркадий, выражая свое глубокое возмущение и скорбь по поводу клеветы, выливаемой на духовенство в «свободной» прессе, представляет истинную картину нелегкой до крайности жизни священникамиссионера на севере епархии.
«Особенно много грязи вылито и продолжает литься на русское духовенство, а за что? Да всё за то, видите ли, что духовенство-де отжило свой век, что оно виновато тем, что не проводит в жизнь социалистических идей, которые якобы первым пропагандировал на земле Христос, что оно, духовенство, невежественно, жадно и проч. Обидно и горько…
Но когда слышишь, что тебе в глаза говорят все эти любезности, завидуют твоему положению в том отношении, что ты за каждое “Господи помилуй” пятачок получаешь, то плакать хочется, кричать от обиды незаслуженной! Как достаются пятачки духовенству, легко или трудно, можно судить из предлагаемого здесь повествования о том, как “поп с дьячком” приобрели свои, всем на зависть, легкие пятачки»13Екатеринбургские епархиальные ведомости. 1909. No 33. Отдел неофиц. С. 500..
Далее отец Аркадий рассказывает, как они со своим помощником ездили на лошадях для совершения праздничной службы на Пасхальной седмице в одну из отдаленных деревень своего прихода. Описываются весеннее бездорожье, холод, дождь и другие трудности, с которыми приходилось сталкиваться миссионеру.
Вообще, ездить по северным деревням, чтобы отслужить там молебны по домам, наставлять людей в вере, причащать запасными Дарами, крестить и отпевать, приходилось, как правило, в нечеловечески тяжелых условиях. В одном из своих воспоминаний отец Аркадий пишет: «Возвратился… сделав за день почти без отдыха и пищи переезд в 90 верст, страшно утомленный физически и нравственно. Сон клонил меня, так что, кажется, упал бы куда попало, хотя бы в снег, и спал, спал…»14Екатеринбургские епархиальные ведомости. 1909. No 31. Отдел неофиц. С. 550..
Рассказывая о поездках, отец Аркадий часто упоминает свою спутницу по таким путешествиям, свою «несчастную лошадь»: «Моя лошадь стоит в нерешительности на берегу и дрожит мелкой, зыбкой дрожью; жаль ее, бедную, но понукаю ее, и она кидается в ледяную воду… Лошади дрожат какой-то нездоровой дрожью, сердце болит за бедных, но желание согреться самим делает нас безжалостными… Темно, хоть глаз выколи, дороги не видать, но уже не сомневаемся, что лошади могут сбиться, так как мы сроднились с ними одинаковым болезненным желанием отдыха и тепла»15Екатеринбургские епархиальные ведомости. 1909. No 33. Отдел неофиц. С. 503, 501, 504..
Из приведенных свидетельств вырисовывается картина неустанной миссионерской деятельности и заботы о своих прихожанах. В литературном наследии священномученика, как в зеркале, отображаются личностные черты, из которых наиболее яркой была неутомимая ревность служения Богу и людям с самого начала его пастырского пути.
21 декабря 1909 года из Екатеринбургской духовной консистории последовал указ о переводе Аркадия Гаряева на должность священника походной церкви16Фактически отец Аркадий продолжал служить в с. Петропавловском до конца августа 1910 года, при этом со второй половины января он отмечался в за- писях как входящий священник; очевидно, всё это было вызвано задержкой с прибытием нового настоятеля.. После этого началась полноценная миссионерская деятельность будущего священномученика по окормлению разбросанных на севере епархии малых поселений и проповеди среди вогулов.
Свои переживания, связанные с этим переводом, отец Аркадий выразил в стихотворении «Новый год»17Екатеринбургские епархиальные ведомости. 1910. No 1 – 2. Отдел неофиц. С. 25 – 26.:
Новый год. Мысли бьются толпою
В голове, и, желаний неясных полна,
Замирает душа: там, в грядущем, покоя,
Света жадно так ищет она.
Но темно там и холодом веет.
Неизвестность пугает, молчит
Так зловеще… Душа леденеет
И в испуге и страхе дрожит.
Рвется взор к пережитому, светлому,
Но его уже нет — не вернуть
Даже горя и слез… Неизвестному
Нужно ввериться, перешагнуть.
Деятельность отца Аркадия в должности священника походной церкви была сопряжена с постоянными разъездами, и в это время у него появляются новые литературные произведения — его путевые миссионерские заметки и отчеты о миссионерской деятельности среди северных народов Урала. Отчеты священника-миссионера Аркадия Гаряева это не сухие отписки в духовную консисторию о проделанной работе, а очень живые и яркие рассказы. Всего в «Епархиальных ведомостях» им было опубликовано 8 различных статей и 13 стихотворений.
Из отчетов мы можем видеть, что в разъездах походный священник проводил две трети своего времени, преодолевая в среднем по сорок километров каждый день, и это при отсутствии дорог и почти ежедневных церковных службах, молебнах и требах. В одном из первых отчетов он пишет, что за четыре месяца на санях, верхом, в лодках и другим образом, до пешего хождения включительно, им было преодолено 1853 версты. Из другого отчета следует, что за период с 23 декабря 1910 по 5 февраля 1911 года им было пройдено 1135 верст.
Дом иерея Аркадия находился в Никито-Ивдельском селе, и во время его коротких приездов он становился прибежищем для всех инородцев, искавших у священника разрешения своих повседневных вопросов и проблем. За советом к батюшке обращались даже старообрядцы-поморцы, и все находили в его лице доброго друга, помощника и советника.
«18 – 19 января и 20 – 21 февраля я принимал у себя на квартире многих из инородцев, — вогул, остяков и архангельских зырян, — которые приходили ко мне или просто повидаться, а некоторые по делу; были печорцы-поморцы русские, приехавшие за триста верст, чтобы посоветоваться о том, как и куда им обращаться за ходатайством о наделе землею, и, сколько мог, я старался каждого удовлетворить, обласкать, и смею думать, что это направление я избрал вполне правильно, ибо привет, добродушие и ласка лучше мне послужат в деле моем, чем строгость, порицание и осуждение, а тем более брезгливость к внешней нечистоте своих прихожан-инородцев»18Екатеринбургские епархиальные ведомости. 1911. No 11. Отдел неофиц. С. 277..
села Петропавловского Симон Евгеньевич Ожегов, священник Аркадий Гаряев, псаломщик Сергей Николаевич Ежов. 1910 г.
Подход к инородцам, который избрал молодой миссионер, был отличен от того, который использовали его предшественники на этом поприще. Отец Аркадий предпочитал больше действовать на прихожан благорасположением и любовью, чем обличением и строгостью. О плодотворности и пользе такого подхода отец Аркадий писал так:
«Постоянное общение с инородцами, непринужденные, являющиеся ответом на вопросы разговоры с ними о Боге, святых, об их жизни, простые, доступные их пониманию первые истины веры православной, постепенное личное ознакомление с их языком создаст то, что шаманизм сам собою падет и среди тьмы безверия засияет свет истинного Богопознания. Без зова сам инородец тогда пойдет к миссионеру, зная, что, кроме добра и привета и христианской любви, он у миссионера не найдет ничего, а инородец именно это и ценит — ценит, когда его считают человеком, не брезгуют им, за это одно он готов отдать себя»19Екатеринбургские епархиальные ведомости. 1910. No 31. Отдел неофиц. С. 660..
Всех этих грязных, полудиких просителей и гостей нужно было приветить и накормить, оказать им всяческое благорасположение, ибо эти дети Севера, чутко и даже болезненно замечая всякую неприязнь к ним, тянулись к простоте и доброте русских сердец. Большую часть забот о гостях в доме священника брала на себя его верная супруга и спутница Агриппина Евгеньевна.
«В мое отсутствие по поездке в НикитоИвдель был привезен для крещения остяцкий младенец из деревни Иовтымсос Няксимвольского прихода; приезжие пользовались, за моим отсутствием, гостеприимством и хлопотами по делу со стороны моей жены, снабдившей ребенка и крестильной рубашкой; таинство крещения совершено Никито-Ивдельским причтом»20Екатеринбургские епархиальные ведомости. 1912. No 9. Отдел неофиц. С. 206..
Во время коротких перерывов между поездками иерей Аркадий был занят приведением в порядок церковного имущества, документов и записей по миссионерским делам, подготовкой отчетов в Миссионерский комитет, изучением литературы, касающейся нового рода служения, перепиской с другими миссионерами. Кроме того, «часть свободного времени, — писал впоследствии отец Аркадий в отчете, — используется мною на изучение фотографии, каковому делу я надеюсь дать применение с лета сего года по делу миссии и походному, чтобы иллюстрировать свои отчеты снимками»21Екатеринбургские епархиальные ведомости. 1911. No 11. Отдел неофиц. С. 277..
К этому времени относятся следующие его публикации:
- «Миссионерская поездка священника походной церкви, инородческого миссионера Аркадия Гаряева»;
- «Меры к поднятию успешности инородческой миссии на севере Екатеринбургской епархии»;
- «Извлечение из отчета инородческого миссионера Екатеринбургской епархии, священника походной церкви Верхотурского уезда Аркадия Гаряева»;
- «Извлечение из отчета инородческого миссионера священника Аркадия Гаряева за 1911 год».
В этих статьях отец Аркадий описал поездки, совершенные им в первые месяцы служения в должности походного священника. Из статей становится известно о важных замечаниях и предложениях, которые выдвигал походный священник в деле развития миссии. Автор говорит о проблемах, с которыми он столкнулся в начале своей миссии. Таковыми являлись: недостаточность духовного окормления вогулов и остяков предыдущими миссионерами (так как более шести лет предшественники отца Аркадия не бывали в отдаленных северных поселках), неизжитые остатки язычества у инородцев, которые «очень еще мятутся в душе, не зная, кто сильнее, Христос или злой дух Шайтан, священник — служитель первого, или шаман — служитель второго»22Екатеринбургские епархиальные ведомости. 1910. No 29. Отдел неофиц. С. 277.; поголовное пьянство инородцев и др.
Одной из главных проблем в начале служения отца Аркадия походным священником было отсутствие у миссионера легкой походной церкви-палатки; церковь, которая имелась в наличии у походного причта, была слишком громоздка для перевозки на оленьих упряжках.
После возбуждения иереем Аркадием соответствующих ходатайств о предоставлении ему легкой церкви-палатки и составлении записки «О мерах к поднятию успешности инородческой миссии на севере Екатеринбургской епархии», такая церковь-палатка походному священнику была выделена.
14 декабря 1910 года в зале Архиерейского дома под председательством епископа Екатеринбургского и Ирбитского состоялось собрание Екатеринбургского комитета Православного Миссионерского общества, на котором, помимо решения различных текущих дел, был произведен осмотр приготовленной в мастерской Н. Старикова походной церкви-палатки легкого типа, предназначенной для совершения богослужений на дальнем севере епархии среди кочующих манси.
Сохранились фотография и описание этой миссионерской церкви. Церковь представляла собой палатку, покрытую снаружи брезентом. Внутри палатки устанавливались разборный столик-престол и такой же столик для жертвенника; вместо иконостаса были три высокие рамы, в одной из которых размещалась икона Спасителя, писанная на полотне, в другой — икона Богоматери, а в средней между ними, изображавшей царские врата, кроме полотна с соответствующими иконами, находилась еще занавесь из тонкой легкой материи. Противоположная иконостасу стена была украшена иконой, писанной также на полотне, с изображением Спасителя и святителя Николая Чудотворца с праведным Симеоном Верхотурским по сторонам. Вес всей церкви, укладывавшейся в особый ящик, составлял всего около пяти пудов, что давало возможность перевозить ее на одной нарте одной тройкой или даже только парой оленей.
Присутствовавший при осмотре церкви походный священник Аркадий Гаряев, по чертежам которого, судя по всему, и была изготовлена церковь-палатка, признал ее соответствующей своей цели. Поступившая в распоряжение походного причта церковь-палатка, при своей легкости и портативности, могла быть завозима или даже заносима в самые глухие уголки северных дебрей, что существенно облегчало миссионерскую деятельность.
Постоянные трудности и искушения были неизменными спутниками иерея Аркадия во время его миссионерского служения. Но были в жизни миссионера и такие счастливые минуты, которые сполна возмещали все лишения, утешали и вдохновляли его на дальнейшие ревностные подвиги. Эти случаи часто приводятся отцом Аркадием в миссионерских отчетах. Вот один из них:
«Лишь ночью на 9 марта я доехал до чума зырянина Ивана Онуфриева. Здесь я явился желанным, долгожданным гостем, радостно встречен хозяевами чума — маститым стариком, его женою и двумя взрослыми женатыми сыновьями, и, должен сказать, пребывание у них было для меня истинным отдыхом, так что и уехал я от них потом с обновленным и удвоенным желанием продолжать труд свой, полный неудобств и лишений, ради лишь тех светлых переживаний о Бозе, какие выпали на мою долю здесь, в холодном, дымном чуме, где от дыма во время богослужения в нем я едва не задохнулся»23Екатеринбургские епархиальные ведомости. 1912. No 9. Отдел неофиц. С. 202 – 203..
Проснувшись утром, священник увидел удивительную картину:
«Обитатели чума, сидя вокруг огня на низких обрубках дерева, внимательно слушают читаемые стариком по Часослову полунощницу и утреню, что было продолжением отдельной утренней молитвы каждого члена семьи. Тишина в чуме; лишь треск дров да неистовый вой ветра вокруг чума своеобразно аккомпанирует глуховатому низкому голосу чтеца, а дым облаком стоит над этой живой картиной, а когда ветер с силою ворвется в дымовое отверстие чума, начинает дым ходить клубами, попадает мне, еще лежащему, в нос, ест глаза до слез и до кашля, саднит в горле, а чтец всё читает, стоически перенося эту атмосферу, своим глуховатым (может быть, от этого самого дыма ставшего глухим) голосом. “Да не падше и обленившеся, но бодрствующе, и воздвижени в делание обрящемся готовы”, — читает старик, и хочется, слушая эти слова, действительно быть готовым для дела, ради этого светлого момента забыть все неудобства, лишения и невзгоды и разочарования — естественный еще пока удел службы моей — и делать, делать…»24Екатеринбургские епархиальные ведомости. 1912. No 9. Отдел неофиц. С. 203 – 204..
Полтора года совершал иерей Аркадий свои поездки с новой походной церковью. Однако при всем личном энтузиазме в деле миссионерства он не встречал должного сочувствия и понимания у собратьев-пастырей.
«С первых почти дней своего поступления на должность походного священника и до сего дня, — писал он, — мне с горечью приходится наблюдать как “мимопроходящие”25Здесь намеренное изменение отцом Аркадием еван- гельского слова, в Евангелии — «мимоходящие» (Мк. 15, 29; Мф. 27, 39) взирают на дело и меня, “покивающе главами”»26Екатеринбургские епархиальные ведомости. 1911. No 11. Отдел неофиц. С. 277..
Другой проблемой, с которой столкнулся священник, была постоянная нехватка денег на ведение миссии. Если и раньше священнику из-за недостаточного финансирования часто приходилось тратить на проведение поездок деньги из личных средств, то к 1912 году и те малые средства, которые выделялись на ведение северной миссии, стали сокращаться. В надежде хоть на какую-то помощь Миссионерского комитета отец Аркадий представил подробную смету свой деятельности:
«Заканчивая настоящий отчет с приложением особой ведомости произведенных по делу расходов из личных средств, где я не старался вписывать всякую мелочную свою трату, хотя из этих мелочей могло бы составиться и целое, я всепокорнейше прошу комитет обратить внимание свое на то, что личные затраты мои в итоге превышают не десятки, а даже сто рублей, между тем, как при превышающей почти городскую дороговизне жизни в Никито-Ивделе, для меня иногда десять рублей составляют капитал, и я или должен вынужденно бездействовать, или затрачивать очень значительные свои средства на продолжение дела, что и привело меня сейчас к большой задолженности, каковое обстоятельство меня весьма угнетает. Посему и прошу покорнейше комитет не отказать мне в своем внимании к моему положению и, сколько возможно, поддержать меня и дело походное, которому служу, материально — ассигнованием денежной суммы и нравственно — благопоспешностью и сочувствием возложенному на меня делу… Хочется верить, что при поддержке комитета я не остановлюсь на полпути, не опущу рук в бессилии, а напротив, выше, смелее над головой своей понесу среди ночи невежества светильник, имя которому — учение Христово, а с ним — знание»27Екатеринбургские епархиальные ведомости. 1911. No 11. Отдел неофиц. С. 278 – 279..
Материальной поддержки иерей Аркадий так и не получил. Неурожай 1911 года, коснувшийся практически всех уездов епархии, и начавшийся весной следующего года голод привели к тому, что поступления в Миссионерский комитет практически прекратились, и дело миссии на севере епархии, так ревностно начатое отцом Аркадием, было приостановлено.
3 октября 1912 года священник походной церкви Аркадий Гаряев согласно собственному прошению был перемещен к церкви с. НикитоИвдельского Верхотурского уезда. Церковьпалатка на первых порах продолжала находиться у отца Аркадия. 3 марта 1913 года благочинный протоиерей Василий Словцов предписал передать походную церковь со всей утварью и ризницей помощнику инородческого миссионера священнику Африкану Богомолову, которому она нужна была для совершения Божественной литургии при Иоанно-Богословской часовне поселения Шахта и Всехсвятской часовне Надеждинского завода.
После вынужденного ухода отца Аркадия с должности походного священника миссия на севере епархии начала стремительно угасать. В «Епархиальных ведомостях» так писали об этой ситуации:
«Походный причт теперь уже два года живет почти безвыездно в поселке при станции Лобва. Здесь находится большой лесопильный завод. Население поселка более трех тысяч человек, и священнику работы вдоволь. В этом же районе находится несколько новых поселков переселенцев, которые в случае надобности также обращаются к “походному” причту. Администрация лесопильного завода весьма довольна создавшимся положением, ибо походный причт избавляет ее от заботы об удовлетворении религиозной потребности рабочих. Доволен, кажется, и “походный” священник, живущий оседло… Озаботившись бездействием церкви-палатки, епископ Серафим (Голубятников) окончательно упразднил походный причт. По его распоряжению, в 1916 году церковь-палатка была передана в действующую армию, одному из полков Русского экспедиционного корпуса во Франции. Служащим священником в ней был назначен екатеринбургский иерей Николай Богоявленский. Впоследствии он писал епископу Серафиму, что развернул церковьпалатку где-то в трех верстах от передовой (провинция Шампань во Франции). В этом же письме сохранился ее фотоснимок. Подпись под фотографией гласила: “Православная полевая часовня, установленная недалеко от передовой, для бойцов русских бригад”»28Сухарев Ю. М. История походной Николаевской церкви Верхотурского уезда // Сайт Юрия Суха- рева. URL: http://sukharev‑y.ru (дата обращения: 10.07.2019).
Став штатным священником в НикитоИвдельском селе, отец Аркадий, несмотря на уход с должности походного священника, продолжал заниматься миссионерской деятельностью среди вогулов; его дом, как и раньше, был местом встречи инородческого населения, о чем было даже отмечено в отчете Миссионерского комитета за 1913 год:
«Ближайшее попечение о вогулах, их просвещении светом Христова учения и удовлетворении их религиозных потребностей в отчетном году по-прежнему находилось на обязанности священника Аркадия Гаряева. Хотя этот пастырь с октября 1912 года уже не состоял священником походной на севере Верхотурского уезда церкви, на причте которой по преимуществу лежала забота о пастырском попечении над вогулами, тем не менее, продолжал удовлетворять их религиозные потребности и вообще заботиться о них. Будучи священником Никито-Ивдельской церкви, отец Аркадий Гаряев не прерывал своих сношений с вогулами, давая им приют у себя в квартире во время приездов их в НикитоИвдель. Двор отца Гаряева в зиму 1913 года часто временно служил местом стоянки вогульских оленей, а вместе с тем, и аудиторией для бесед с вогулами»29Екатеринбургские епархиальные ведомости. 1914. No 35. Отдел неофиц. С. 12..
Отец Аркадий Гаряев, будучи горячим почитателем святого праведного Симеона Верхотурского, в сентябре 1913 года присутствовал на торжественном освящении соборного храма в Верхотурском Николаевском монастыре. Полный впечатлений после поездки, батюшка поделился ими с вогулами. Вот как вспоминал об этом сам отец Аркадий:
«Последний раз я имел случай принимать у себя вогулов при участии псаломщика Неуймина в сентябре сего года, по приезде своем с торжества освящения соборного храма в градо-Верхотурском Николаевском монастыре. Был разгар охоты на белку и лося, так как только что выпал первый снег, и вогулы (из двух юрт) зашли в Никито-Ивдель за возобновлением запасов пороха и дроби. Эта последняя моя беседа с ними была особенно оживлена и приятна как для меня, так и для них, моих гостей, ибо я был еще полон впечатлений от поездки, которая задумана была мной еще до окончания постройки вышеозначенного соборного храма. Счастливый исполнением своего стремления, я душевно был рад этим моим собеседникам, которым я мог с пользой для них передать свои впечатления в связи с жизнеописанием святого праведника Верхотурского края — Симеона, что я с успехом и сделал»30Екатеринбургские епархиальные ведомости. 1914. No 35. Отдел неофиц. С. 12 – 13..
В ноябре 1913 года на собрании Миссионерского комитета, под председательством протоиерея Леонида Игноратова, было постановлено просить священника Никито-Ивдельской церкви Аркадия Гаряева совершить в текущем году пастырскую поездку в вогульские юрты и вообще не оставлять своей миссионерско-просветительской деятельности среди вогул на будущее время, так как отец Аркадий в бытность свою священником походной церкви зарекомендовал себя очень полезным деятелем на этом поприще. Иерей Аркадий эту поездку совершил и в декабре докладывал в комитет Миссионерского общества о пастырской деятельности его среди инородцев Севера — кочующих вогулов.
Кроме собственно миссионерской работы, отец Аркадий Гаряев занимался преподавательской деятельностью, вел Закон Божий в Никито-Ивдельском двуклассном училище; сохранилась фотография священника вместе с учительским коллективом Ивделя.
В Никито-Ивдельском селе священника ожидали не меньшие искушения, чем во время службы его походным священником. В 1908 году взамен старого храма на приходе был освящен новый; строился он на средства местного населения, большая часть денег была взята в кредит. Храм освятили, не достроив его до конца, не обеспечив нужными облачениями и утварью. Главной целью строителей было скорейшее начало в храме богослужений, после же освящения приход оказался на грани банкротства. Население было бедным, платить кредиторам было нечем, не хватало средств, чтобы закончить строительство и обеспечить храм всем необходимым. В такое критическое для прихода время сюда назначается иерей Аркадий.
Фото начала ХХ в.
Среди документов Никито-Ивдельского прихода сохранилась переписка с разными людьми, от которых зависела судьба храма, — это четыре письма от фабриканта Павла Давидовича Александрова, который изготовил иконостас храма и несколько лет, с февраля 1908 года, не мог добиться полной оплаты своей работы. В первом письме от 7 января 1912 года он пишет о несправедливости по отношению к нему и спрашивает, может ли он вообще надеяться на погашение долга. Во втором письме от 30 июля 1912 года напоминает о сумме долга в 170 рублей. Отец Аркадий, придя на приход, добился рассрочки платежа от фабриканта, получив 7 марта 1913 года от него следующее письмо:
«Ваше Преподобие!
На Ваше письмо от 19 февраля сего 1913 года имею честь сообщить, что в предупреждение нежелательных для Вас последствий, долг, состоящий за Никито-Ивдельской церковью в сумме 170 рублей, согласен разверстать уплатой таким образом: 50 рублей Вы имеете выслать к Пасхе сего года, остальные же 120 рублей высылать ежемесячно по 25 рублей аккуратно, причем о каждой уплате мною будет доводиться до сведения Екатеринбургской духовной консистории. На другие условия оплаты я не могу согласиться, и Вы, я надеюсь, согласитесь с тем, что с моей стороны это немалое снисхождение, принимая во внимание застарелость долга и новый срок в шесть месяцев»31Государственный архив Свердловской области (ГАСО). Ф. 767. Оп. 1. Д. 188. Л. 95 – 95 об.
Очевидно, что, несмотря на материальные сложности, новый настоятель начал производить выплаты, поскольку последнее письмо сообщает о получении фабрикантом от прихода 25 рублей.
Следующая страница приходского архива содержит письмо уже от другого кредитора. Торговый дом М. И. Никифорова и К° от 17 июня 1913 года уведомлял священника Аркадия о долге прихода за церковные ткани в 90 р. 60 коп., при том, что церковь оплатила уже 135 руб. 25 коп.
К середине 1913 года ситуация для прихода еще более усложнилась, и иерей Аркадий решил обратиться в последнюю инстанцию, написав мольбу о тяжелом положении прихода государю императору. Знакомые священнослужители советовали обратиться к царю через знакомых архипастырей, самых молодых членов Святейшего Синода архиепископов Никона (Рождественского) и Антония (Храповицкого), которые могли бы помочь в решении этого вопроса, представив просьбу монарху. Письма были написаны и, по всей видимости, отправлены, копии их хранятся в архиве✳. Но прошел почти год, а ответа на них не было.
Между тем, на храм обрушилось еще одно несчастье, о котором упоминается в письме одного из кредиторов, А. А. Дубинина:
«26 марта 1914 г., г. Туринск.
Ваше Высокоблагословение, отец Аркадий!Из последнего письма причта видно, что задержка с уплатой долга произошла по непредвиденным обстоятельствам — случился пожар, и я, вполне доверяя такому печальному сообщению, согласился с платежом в мае месяце и до назначенного срока не думал беспокоить Вас и причт, но, как видите из прилагаемого письма, Постников неотступно требует от меня и думает вчинить со мною суд. Никакой суд, конечно, судить меня за это не будет, но председатель Тобольского окружного суда потребует от меня объяснение… о том, почему я до сих пор не взыскиваю деньги принудительным порядком, поэтому и прошу Вас как можно поскорее выслать мне от имени причта удостоверение о том, что причт, ввиду ранее скудных средств, а последнее время по случаю пожара, при всем желании не мог и не может уплатить долг единовременно и что потому, согласно просьбе причта, мною сделана рассрочка уплаты денег ежемесячными взносами по 5 рублей и два раза в год по 30 рублей, то есть всего по 120 рублей, причем упомяните, к какому времени намерены покончить расчет. Я же со своей стороны буду держаться данного слова причту до конца расчета»32ГАСО. Ф. 767. Оп. 1. Д. 188. Л. 95 – 95 об..
Снова священник при всем своем горячем желании исправить положение и деятельно послужить на месте, куда был поставлен, оказался связан внешними обстоятельствами по рукам и ногам.
5 января 1914 года умер отец иерея Аркадия, заштатный священник Каменского завода Николай Гаряев. Батюшка приезжал на похороны и вскоре подал прошение на перевод в Зауралье. 27 февраля 1914 года отец Аркадий Гаряев был переведен к Николаевскому храму села Боровского Камышловского уезда (ныне Катайский район Курганской области), на место священника Александра Кокосова. Что же касается проблем Никито-Ивдельского прихода, то в дальнейшем их радикально «решила» советская власть, по-своему разобравшаяся и с кредиторами, и с должниками, а затем стершая с лица земли и само здание поистине многострадального храма…
После перевода в Боровское, ко дню Святой Пасхи, за ревностное и полезное служение Церкви Божией иерей Аркадий был награжден скуфьей. В «Епархиальных ведомостях» он больше не публиковался. Из архивных документов боровской церкви можно почерпнуть информацию о производимых со времени прибытия нового настоятеля работах по церковному благоустройству.
Свидетельством активной приходской деятельности пастыря являются также ценные иконы, появившиеся в период его служения в боровской церкви и сохранившиеся до сих пор, некоторые из них были написаны на Святой Горе Афон.
Кончина
1 (14) июля 1918 года в с. Боровском, в пяти верстах от Катайска, был убит священник Николаевской церкви Аркадий Николаевич Гаряев. «Известия Екатеринбургской Церкви» сообщали, что священник убит бандой мадьяр.В апреле-мае 1918 года в Екатеринбурге был сформирован сводный отряд интернационалистов — более 600 человек, впоследствии отдельные роты этого полка влились в различные полки Уральского военного округа Красной армии. Отряд венгров, принимавший участие в убийстве священника, прибыл в Далматово из Екатеринбурга. Боец 1‑го Крестьянского советского полка, будущий маршал Ф. И. Голиков, писал в своих воспоминаниях: «Верстах в двух от села Тамакул к нам присоединился добровольческий отряд из военнопленных мадьяр. Он прорвался в наши места из Сибири. Сделали остановку, покурили с товарищами мадьярами. Они уже прилично говорят по-русски, вполне понимают нас. <…> Наутро расстались с мадьярами. Они пошли по своему направлению»33Голиков Ф. И. Красные орлы (из дневников 1918- 1920 гг.). М.: Военное издательство Министерства обороны Союза ССР, 1959. С. 38.. 11 июля (н. ст.) отряд венгров принял участие в Далматовском бое и отступил к Катайску, а впоследствии влился в 1‑й Крестьянский советский полк.
Данные о том, что священник с. Боровского скрывался в лесах, опровергаются при исследовании брачных обысков и метрических книг за 1918 год, где указано, что священник Аркадий Гаряев 1 июля (ст. ст.) в день своей кончины повенчал две пары в Свято-Николаевской церкви.
Венчание, по церковному обычаю, должно сопровождаться колокольным звоном. Вероятно, по причине колокольного звона священник и был схвачен. По рассказам местных жителей, батюшку повели по дороге в сторону Катайска, где располагался штаб полка. После этого иерей Аркадий был убит в лесу, у оврагов (это место стали позднее называть «Поповскими ямами»).
По сведениям старожила села В. В. Мартюшевой34Сведения В. В. Мартюшевой (с. Боровское), полученные от ее свекра // Архив А. В. Печерина., тело священника Гаряева было найдено возле падинника, в неглубокой могиле, забросанной ветками. В метрической книге указано так: «Убит красноармейцами». Согласно материалам следственной комиссии по расследованию зверств большевиков, банда мадьяр ворвалась в храм. Обвинив священника в контрреволюционной деятельности, они отвели его к большим оврагам (сейчас на этом месте установлен памятный крест). Там иерея Аркадия заставили рыть себе могилу. После того как могила была вырыта на пол-аршина (35 см), отца Аркадия бросили в нее вниз лицом и тут же прокололи шестью штыками.
Согласно «Поминальному списку», отец Аркадий был заколот, по местному же преданию — поднят на штыки.
Отпевали священника в с. Боровском через 11 дней, уже после прихода Белой армии. Служба была торжественной. В ней приняли участие священники Александр Ромулов (из с. Черемисского) и Аркадий Бирюков (из с. Катайского), диаконы Константин Чернавин (из Свято-Троицкой церкви с. Катайского), Василий Пономарев (из с. Черемисского) и Александр Чиркин (из с. Боровского), а также псаломщики Всеволод Тихонов и Андрей Гладких (из с. Катайского). Похоронили отца Аркадия в церковной ограде, в специально устроенном склепе. Вместо традиционных белых облачений священник был облачен в красную фелонь35Данные получены 10 июня 2007 года в результате раскопок, произведенных комиссией по обретению мощей священномученика Аркадия Гаряева. — значит, отец Аркадий в понимании священнослужителей, отпевавших его, был не просто пострадавшим, а являлся мучеником.
Ныне мощи священномученика обретены и почивают в Николаевском храме, где он служил. «Начало обретению святых мощей отца Аркадия было положено задолго до наших дней. В 1986 году настоятель храма отец Николай с прихожанами решили ископать колодец (так называемое непопираемое место) и на глубине около двух метров дошли до кирпичной кладки склепа. Захоронение вновь засыпали землей, поставив памятный крест. Из рассказов старожилов села выходило, что именно здесь был похоронен отец Аркадий. Когда через несколько лет в селе Боровском появился новый настоятель, отец Александр Никулин, началось почитание отца Аркадия… С этого времени в день памяти отца Аркадия стали служить великую панихиду и пропевать песнопения новомученикам и исповедникам Российским. В бору было найдено место его гибели и установлен большой крест.
В 2000 году в селе Боровском был образован женский монастырь, и почитание священномученика Аркадия стало частью духовной жизни обители. В 2002 году вновь был прорыт ход к могиле отца Аркадия. Из стены склепа был вынут один кирпич, и все увидели прекрасно сохранившийся гроб. Многие почувствовали тонкое благоухание. По благословению епископа Курганского Михаила (Расковалова), могилу священномученика вновь прикрыли землей и начали собирать исторические материалы для точного установления места погребения»36Житие пресвитера священномученика Аркадия Боровского (Гаряева) / Сост. Г. А. Кротова, А. В. Пече- рин. Екатеринбург, 2007. С. 47..
В дальнейшем, по благословению епископа Михаила, была создана епархиальная комиссия по обретению честных мощей священномученика Аркадия. Торжество обретения их состоялось 10 июня 2007 года, в день Всех святых, в земле Российской просиявших. Приехали священники из городов, в которых служил отец Аркадий. После литургии 12 священников, сестры обители, прихожане храма и около семисот паломников во главе с владыкой направились к могиле священномученика, накануне раскрытой. Торжественно из глубины был поднят хорошо сохранившийся гроб, и священниками было совершено омовение честных мощей. Судмедэксперт, входивший в состав комиссии, указал присутствовавшим на страшный перелом руки священномученика, который мог быть сделан только безжалостным выкручиванием, и на след от удара штыком на другой руке. Были обретены: иерейский крест, крест напрестольный и Евангелие, с которыми похоронили отца Аркадия.