Между тем путь жизни труден. Житейская атмосфера полна бурь и треволнений, человечество гибнет от различных иссушительных житейских ветров вследствие того именно, что во время о но, еще в детстве не запасается тем соком, который дал бы ему возможность спастись от удушливой житейской атмосферы, что не приобретает той твердости характера, которая бы позволяла ему оказывать успешное сопротивление ветрам развращенных учений.
Возникает вопрос: какие же средства могут спасти человека от этой удушливой житейской атмосферы, что ему может сообщить мужество и твердость характера? Какие жизненные духовные соки могут и должны сообщить человеку правильное воспитание, общей своей целью имеющее возможное человеческое совершенство? Мы не будем вдаваться в исследование того, как изменялось в человечестве в зависимости от степени его образованности понятие о человеческом совершенстве, ибо это завело бы нас слишком далеко. Для нас достаточно будет сказать, что самое широкое понятие о совершенстве принесено в мир христианством. Справедливость этого вытекает из того, что христианство представило людям самое чистое, возвышенное понятие о Боге как Существе всесовершеннейшем. В стремлении к этому всесовершеннейшему Существу в духовной жизни и практической деятельности и заключается человеческое совершенство по учению христианскому.
Ясное дело, что к подобному совершенству человек может только стремиться, но достигнуть его не может. И цель воспитания в этом случае ограничивается только тем, что оно создает в человеке это стремление, и как скоро это стремление образовалось в нем, тогда воспитание оканчивается и начинается самовоспитание, которое совершается уже главным образом под влиянием современной жизни, деятелем в которой воспитанник является.
Какими же средствами можно и должно воспитывать человека? Чем более всего можно способствовать правильному развитию человека, чем главным образом можно содействовать тому, чтобы образовать людей крепких, честных, твердых в добре? Тот корень, из которого может вырастать крепость духа и счастье человека, нами воспитываемого, то основание, на которое может опираться достоинство человека и его сила, могущая противостоять разным соблазнам и искушениям, отравляющим нашу жизнь, заключается вовсе не в умственном образовании, не в приобретении хотя бы множества разнообразных сведений. Основа эта, самая глубокая и твердая, на которую опирается достоинство человека, — чувство Божественного, или религиозное чувство, и вот на утверждении и развитии этого чувства и должно быть сосредоточено первее всего всё старание в деле воспитания человечества. Религиозным воспитанием облагораживаются в самом источнике все наклонности человека, потому что через него он вступает в обладание своим истинным достоинством. Как бы ни было низко звание человека, каковы бы ни были его зависимость и немощность, он найдет в своих отношениях к Творцу то величие, которое возвысит его в общественном мнении. Не одни христианские писатели в религии и религиозном воспитании видели коренное условие для утверждения в человеке доброго поведения и для насаждения в нем всего сохраняющего и возвышающего достоинство человека.
Сюда склоняли внимание людей, призываемых к работам воспитания, и лучшие писатели языческой древности. «Чтобы быть добрыми, — говорил Сенека, — необходимо иметь величайшее благоговение к богам». «Отнимите у людей благоговение к богам, — говорил Цицерон, — и погибнут в мире верность, дружба и превосходнейшая добродетель — справедливость». Платон точно так же религиозность человека признавал условием его честности и справедливости.
Какими же средствами можно и должно действовать на пробуждение в человеке религиозного чувства? Какие факторы способны образовать из людей Божиих чад, хранящих святыню веры, в Боге полагающих упование свое и послушных Его велениям? Не думаем, чтобы для этой цели потребовались какие-нибудь искусственные средства. Благодетельное духовное воздействие на человека первоначально оказывает внешняя христианская обстановка семейного дома, порядок жизни по преданиям и заветам Церкви: частые внушения и простые беседы, напоминающие детям о Боге, Творце, Промыслителе и Спасителе нашем, о Его любви к ним, о нашей полной зависимости от Бога и необходимости исполнения всего заповеданного нам Господом.
Но самым главным и общедоступным средством воспитания человека-христианина является храм Божий. Храм Божий и по внешнему своему виду, и по внутреннему устройству не походит на обыкновенные жилища человеческие, это — дом Божий, жилище Божие. Разумеется, таким жилищем Вышнего должна бы быть по природе своей душа человеческая, яко Вышний не в рукотворенных храмах живет (Деян. 17: 24).
В раю не было никакого храма. «Почему? Ужели человек менее молился до своего падения, нежели сколько молится по падении? Нет, тогда вся жизнь его была богослужением; но, весь чистый, невинный, святый, он сам тогда был и жертвою, и священником, и храмом; в трехчастной скинии существа его, в теле, душе и духе, было и преддверие, и святое, и святое святых; здесь была и манна, и ковчег завета, и херувимы. После сего к чему бы служил тогда храм? Внешние храмы сделались необходимы тогда, когда человек сам перестал быть храмом Божества, и существуют не для чего другого, как для того, чтобы человек, входя в храмы и видя, что и как в них совершается, научился обновлять свой собственный, внутренний, трехчастный храм для совершения в нем вечного, непрестающего богослужения во славу триипостасного Господа всяческих. Посему-то все внешние храмы, со всем их разнообразием и великолепием, существуют только на время, доколе продолжается воссоздание падшей скинии существа человеческого, а по совершении сего великого дела они должны уступить место навсегда одному храму внутреннему — в душах и сердцах человеческих»66.
И увидел я новое небо и новую землю, свидетельствует Иоанн Богослов в Откровении, великий город, святый Иерусалим, который нисходил с неба от Бога… Храма же я не видел в нем (Откр. 21: 1, 10, 22).
Таким образом, храм является средством для напоминания человеку о возобновлении и освящении его храма внутреннего и для содействия этому возобновлению через совершаемые во внешнем храме молитвословия и Таинства. Мать-христианка, помня слова Господа Иисуса: пустите детей приходить ко Мне и не возбраняйте им (Лк. 18: 16), спешит принести или привести своего ребенка в храм Божий пред лице Самого Господа: она верует, что премилосердный Господь невидимо возложит здесь Свою руку на него, обнимет и благословит его, как некогда делал с детьми, приводимыми к Нему (Мк.10: 16). Она верует, что здесь, в храме Божием, ребенок ее по преимуществу примет в сердце свое семена веры и благочестия. И действительно, живая, восприимчивая и чистая природа ребенка не может не проникнуться чувством благоговения, когда он видит, что все стоящие в храме благоговейно молятся. Здесь происходит психическое воздействие благоговейно настроенных людей на ребенка. Чувство умиления присутствующих в храме в великие праздники христианские, особенно в дни Страстной Седмицы, непосредственно и непроизвольно передается и дитяти. Его сердце не может также не ощущать радостного трепета в светлый день Святой Пасхи, когда сердца всех верующих, ко всему сознательно уже относящихся, в религиозном восторге поют: Христос воскресе…
Все внешние события из жизни Господа Иисуса Христа и Его Пречистой Матери, воспоминаемые в важнейшие христианские праздники и воспеваемые торжественно в храме Божием, с самого младенчества запечатлеваются не только в памяти, но и главным образом в сердце его. Ему делаются знакомыми чистые молитвенные расположения и становится дорогим храм Божий. Даже обычное ежедневное богослужение представляет ему неисчерпаемое обилие впечатлений и истин, располагающих его к духовному совершенству, множество внушений и примеров, влекущих его к добродетели. Эти святые впечатления составляют великое приобретение для ребенка: это — опыты зарождающейся духовной жизни, это — святые ощущения, общение с Богом. Кто не приобрел утех духовных сокровищ в детстве, тому бывает очень трудно потом приобрести их.
В детском возрасте богослужение влияет почти только внешней своей стороной. Впечатление создается благолепием и красотой церковного богослужения. Смысл еще почти что недоступен бывает для ребенка. Воздействие происходит благодаря врожденному в человеке чувству изящного, то есть способности сочувствовать прекрасному и избегать всего безобразного. Христианское богослужение своей гармоничностью развивает в детях это чувство. Для ребенка как-то незримо открывается в храме высота и чистота самой даже идеи христианского богослужения.
Эта красота и гармоничность богослужения ободряет ребенка, вливает в него жизненную, свежую струю, призывает его к следованию лучшим сторонам своего начинающего развиваться «я»; гармоничностью своих форм, выдержанностью до самых незначительных подробностей призывает его любить истину и всегда обнаруживать ее одну, воплощать в себе требование прирожденного ему нравственного закона. Потому-то христианское богослужение своей внешней стороной и может воспитывать в душе человека только одни добрые расположения и наклонности. Если ребенок, еще не представляя себе ясного смысла богослужения, так отдается его воздействию, то что сказать о том, когда этот ребенок, привыкший часто посещать богослужение, придя в возраст, уразумеет ясно его истинный смысл и значение?! Здесь для него открывается вся любовь Божия к падшему человеку. Яркими красками рисуется домостроительство нашего спасения, созерцая которое, человек воспитывает в себе преданность воле Божией и научается непоколебимо стоять в жизни на твердом камне веры. Тогда его уже не поколеблют ветры, бушующие вокруг него, будут ли то ветры ложных учений, или житейских соблазнов, или тяжелых бедствий, разражающихся над его головой.
Богослужение является самым первым, самым главным средством для пробуждения человека от нравственной спячки. Всякому человеку свойственно смиренное сознание своего недостоинства, сознание своей нравственной низости, несоответствия своей жизни с идеалами, начертанными в Евангелии. Но это сознание большей частью как бы затемняется и отдаляется от нас внешней жизнью, где царит закон борьбы за существование, заставляющий человека забывать о своих духовных интересах. Но когда человек входит в храм Божий на богослужение, он сразу чувствует всю ту грязь жизни, которая охватила его и сделала грязной его душу. Здесь прежде всего он живо ощущает, что человек всем существом своим находится в полной зависимости от Бога.
Это дает ему почувствовать уже самая обстановка храма, а далее содержание священных действий и песнопений открывает ему и смысл этой зависимости. В этих песнопениях раскрывается, что человек не мимолетное порождение земли, а богоподобный сын Неба, предназначенный к вечному, бесконечному совершенствованию. Но, предоставленный самому себе, он будет вечно блуждать в жизненном водовороте и никогда не найдет того пути, который привел бы его дух к осуществлению его богоподобного назначения. Тот, кто порвал связь с Богом, подобен ребенку, заблудившемуся в лесу и в ответ на свои клики получающему одно лесное эхо, которое, разумеется, никогда не выведет его на правильный путь. Человек, ищущий истины у человека же, получает в ответ от последнего в конце концов такой же вопрос «что есть истина», какой и ему был предложен.
Всё это неотвратимо чувствует человек за богослужением; о всем этом церковные песнопения так или иначе говорят его душе. Под влиянием песнопений церковных и других, обращенных прямо к душе человеческой, верующий побуждается проанализировать свою жизнь, свои поступки, получает возможность возвыситься над обыденной жизнью, чтобы с высоты евангельского идеала посмотреть на свою жизнь и спросить себя, соответствует ли он цели и назначению человеческого существования.
Под влиянием тех исторических образцов описания людей, о которых так часто приходится слышать за христианским богослужением, в человеке зарождается и крепнет надежда на помощь Божию, закаляется дух терпения и непоколебимости, который дает ему возможность с пользой для себя переносить дни тяжелых житейских испытаний.
За богослужением христианским напоминается каждому из присутствующих земная жизнь Господа Иисуса Христа. Эта святая жизнь, так мало похожая на греховную жизнь человека, является для него побуждением к нравственному исправлению на почве любви к ближним, потому что в высочайшей степени запечатлена характером любви к грешному человечеству.
За богослужением христианин слышит множество таких божественных советов Христа, каких ему, разумеется, не услышать ни от одного из мыслителей мира сего. Здесь ему сообщаются такие истины, от проведения в жизнь которых находится в полной зависимости всё счастье человеческое, как духовное, так и внешнее.
Вот перед стоящими в храме совершается торжественное шествие священнослужителей с Евангелием. Молящийся как бы видит Самого Спасителя, грядущего на проповедь о вечной жизни, о Царствии Божием. Духовному взору его при этом представляется весь тот тернистый путь Спасителя, идя по которому Он насаждал между людьми истину и добродетель.
Но вот присутствующий за богослужением видит далее и самый крестный путь Спасителя, изображаемый великим выходом с приготовленными Святыми Дарами. Перед ним как бы повторяется последняя Вечеря Господа с учениками, слышатся самые слова Его, сказанные апостолам о Теле и Крови Его. Всем этим в человеке воспитывается дух терпения при проведении в жизнь принесенного на землю Христом Евангелия. Когда он видит поруганной от людей бесконечную Правду, чувства его все обращаются к Ней, к этой Правде, к невинному Страдальцу. И уже независимо от того, восторжествует ли эта Правда над злом или нет, всё равно человек становится на стороне ее, как бы сораспинается Христу. С этим чувством он и в жизни всегда будет человеком честным, творящим милость и истину с терпением.
В последней части литургии, с новым отверзанием царских врат, как бы видимо отверзаются гроб Господень для воскресения и самое Небо — для принятия Воскресшего, что чувственно изображается обратным перенесением Святых Даров с престола на жертвенник.
Созерцая в явлении Святых Даров как бы Самого воскресшего Христа, человек видит, что правда Божия не осталась поруганной, она восторжествовала над темной областью, так что совершенно уничтожила зло. В этом обстоятельстве каждый из присутствующих за богослужением видит сильное для себя побуждение к упорной борьбе со злом в продолжение всей своей жизни. В обыденной жизни ничто не может повлиять на нравственную деятельность человека так ободряюще, как этот пример, предлагаемый ему за богослужением.
Делать добро, стоять за истину, не зная, будет ли побежден грех, будет ли торжество добра и истины над злом и ложью, — трудно это для человека. Но вот за богослужением Христос как бы так говорит ему: «Борись и будешь победителем, ибо и Я боролся с извращенной злом жизнью и вышел победителем». После этого у верующего христианина не остается места для опасения за то, что правда Божия не может быть осуществляема им по трудности этого дела при его немощи. Нет! Было бы только желание, была бы лишь ревность к хранению истины! Господь, будучи Сам искушен, может и искушаемым помочь (Евр. 2: 18). И действительно, на приготовленной Господом Вечере преподаются христианину благодатные силы для победоносной борьбы со злом. Господь всех зовет на эту Вечерю: «Приидите, — как бы так говорит Он, — ядите Тело Мое, за вас поруганное, распятое, прободенное и умерщвленное, но для вас же воскресшее и вновь раздробляемое между вами для вашей свободной нравственной деятельности; пейте кровь Мою, за вас неповинно пролитую, пейте все, богатые и бедные, да вступите в теснейшее единение со Мной».
Таким образом, соединяясь с верующим, Господь Бог Сам помогает ему вести в жизни страшную и упорную борьбу со злом за добро, за истину с ложью.
Верующий выходит из храма как бы уже другим человеком — возрожденным, вновь облагодатствованным. Таково влияние на нравственную жизнь человека обычного христианского богослужения.
Особо нужно сказать о влиянии таких богослужений, как например в дни Страстной Седмицы и Святой Пасхи. Тогда, именно благодаря воздействию богослужения, всё обычное, житейское, суетное как бы затихает, замирает. В Страстную Седмицу всё располагает к религиозному умилению, самоиспытанию и сокрушению о своих грехах.
Нельзя не сокрушаться о грехах и не умиляться душой своей, когда слышишь за богослужениями этих великих дней евангельское повествование о том, как Сын Божий, воплотившийся ради нашего спасения, сотворивший людям великие благодеяния, этими же людьми предается на пропятие. Нельзя не ощущать боли в душе своей, внимая тому, как Христос изменнически был предан первосвященникам и книжникам приближенным учеником, который со Христом ел хлеб Его. Нельзя оставаться равнодушным при мысли, что всеблагой Создатель дерзко оскорбляется Своим творением.
Предлагаемый в эти дни за богослужением общему вниманию, истерзанный, измученный жестоковыйным Израилем лик Спасителя не может не потрясти душу каждого из присутствующих здесь, не может не зажечь в ней добрых порывов. А что испытывает человек за богослужением в день Святой Пасхи! Невозможно выразить всего этого, да и излишне, думаем, так как воспитывающее воздействие на человека пасхального богослужения известно каждому по собственному опыту.
Как будто независимо от нас душа торжествует свое избавление от ада, от цепей врага рода человеческого, диавола. С неподдельным и нескрываемым религиозно-нравственным чувством происходит между верующими обряд христосования. Тогда все обиды забыты людьми. Сами верующие воспевают: друг друга обымем; рцем: братия, и ненавидящим нас простим вся воскресением… (стихиры Пасхи). Тогда сама жизнь христианина говорит о благодетельном, отрезвляющем, возбуждающем религиозное настроение влиянии православного богослужения на верующих. Сама жизнь утверждает объективную правду о нем как сильном возбудителе доброй жизни в людях.
Говоря о воспитательном значении христианского богослужения вообще, нельзя не указать, в частности, на церковное стройное пение как на одно из важных воспитательных средств. Церковное пение действует успокаивающе на душу человека, как и вообще духовная музыка. В Библии мы видим примеры такого действия духовной музыки на душу человека, таково, например, влияние музыки пророка Давида на душу царя Саула.
Церковное пение является верным и прекрасным средством для возбуждения в человеке молитвенного настроения. Умильное и простое по своей конструкции, оно высоко настраивает душу человека, делает ее чуткой и восприимчивой к неземной красоте церковного богослужения. По изъяснению святителя Афанасия Александрийского: «Согласие звуков в пении приводило душу и тело человека в послушание разуму. Сладкозвучное и стройное пение помогает человеку сдерживать греховные душевные движения, устранять ”смятение” в душе, раздор и разногласие между добрыми стремлениями и дурными склонностями, всё приводить к единству и подчинять религиозному настроению. Оно содействует тому, чтобы душа начальствовала над телесными членами, чтобы весь человек, ”сделавшись псалтырем и внимая духу, всецело, во всех членах и движениях своих послушен был и служил Божией воле”»67.
Таким образом, резюмируя всё вышеизложенное, мы можем сказать словами приснопамятного высокочтимого кронштадтского пастыря, отца Иоанна Сергиева: «Церковь храмом и богослужением действует на всего человека, воспитывает его всецело: действует на его зрение, слух, обоняние, осязание, вкус, на воображение, на чувства, на ум и волю благолепием икон и всего храма, звоном, пением певцов, кадильным фимиамом, лобзанием Евангелия, креста и святых икон, просфорами, пением и сладкозвучным чтением писаний»68.
Христианское богослужение является истинным учителем. Этот учитель не научит, как далеко отстоит Земля от Солнца и как отводить удары грома, но укажет, как далеко находится падший человек от Бога, научит, как спасаться от ударов небесного правосудия. Здесь не научишься углубляться в сердца гор и недра морей для извлечения драгоценностей, но научишься углубляться в собственное сердце для обретения там злата чистой любви к Богу и перлов святых молитв; не будешь говорить разными языками, но отучишься от языка лжи и коварства, совершенно поймешь язык совести, сделаешься способным беседовать с Богом.
За богослужением человек может получить врачевство от всяких недугов душевных. Невоздержанному оно прописывает пост, бдения и молитву; страждущему гордостью возвещается, откуда мы взяты и во что обращаемся, как все унижены грехом и лишены первобытного благородства. Болящему завистью напоминается, что все льстящие взору отличия людей существуют только на время, что со смертью останется одно лишь отличие — доброго от злого. Погрязшему в сладострастии указывается вечность, суд и гнев Божий на предающихся в неискусен ум творити неподобная (Рим. 1: 28).
Рассуждая о воспитательном значении богослужения, мы не можем не привести слов нашего родного писателя Н.В. Гоголя, относящихся к этому вопросу. «Действие Божественной литургии, — говорит он, — велико, если только молящийся благоговейно и прилежно следит за всяким действием; душа его приобретает высокое настроение, заповеди Христовы становятся для него исполнимы, иго Христово благо и бремя легко. По выходе из храма, где он присутствовал при Божественной трапезе любви, он глядит на всех как на братьев. Принимается ли за обыкновенные дела свои в службе или в семье, где бы то ни было, невольно сохраняет в душе своей высокое начертание одушевленного любовью обращения с людьми, принесенное с Небес Богочеловеком. Если имеет власть над другими, невольно становится милостивее с подчиненными. Если сам подчинен власти другого, охотнее и с любовью ему повинуется. Если видит просящего помощи, сердце его более, чем когда-либо располагается помогать. Если он неимущий, он благодарно принимает малейшее даяние и никогда с такой признательностью он не молится о своем благодетеле. И все прилежно слушавшие Божественную литургию выходят кротче, добрее, в обхождении с людьми дружелюбнее, тише во всех поступках. А потому для всякого, кто хочет идти вперед и становиться лучше, необходимо частое сколько можно посещение Божественной литургии и внимательное слушание ее. Она действительно строит и создает человека, и если общество еще не совершенно распалось, если люди не дышат полной, непримиримой ненавистью между собой, то сокровенная причина тому есть Божественная литургия, напоминающая человеку о святой, небесной любви к брату. Всех равно уча, равно действуя на все звания, на все сословия, от царя до последнего нищего, она всем говорит одно одним и тем же языком. Всех научает любви, которая есть связь всего общества, сокровенная пружина всего, стройно движущая жизнь всеобщего».
Грустно и до глубины души больно становится, что многие отцы семейств не заботятся о развитии в своих детях любви к посещению богослужения. И не так обидно было бы, если бы такое отношение к храму наблюдалось лишь у так называемых «светских». Игнорируют этот путь опытного богопознания даже люди духовной культуры. Неоднократно приходится слышать в подобных случаях ответы духовных отцов: «Мы воспитываем своих детей в духе свободы». И что же дала им эта свободная система воспитания?! Грустно говорить… Будучи предоставлены самим себе, их дети выработали в себе какую-то беспринципность. Всё позволено им, а что на пользу из всего этого позволенного — они не разумеют, ибо родители не хотят религиозным светом осветить им путь жизни. Богослужение они не посещают, а если и посещают, то не привыкли, не научены сосредоточиваться на том, что читается или поется. Их глаз ловит другое — лица посетителей, и более таких же, как они сами, а вместе с глазом и мышление их витает в другой сфере. Их помыслы более сосредоточены на развлечениях, которые они и устраивают для себя накануне праздников.
Они часто даже высокомерно относятся к религии и всему культу, и это тем противнее в них, что является не плодом их собственного размышления, а простым, слепым подражанием полуобразованной светской среде.
Воспитывая в детях религиозность, не нужно игнорировать православное богослужение как средство богопознания. Здесь дети получат то, что поможет им в последующей жизни одержать верх над различными противными веяниями духа времени, усиленно стремящимися оторвать их от жизни в Боге и для Бога. Здесь они получат то, что можно вполне считать основой человеческой жизни и деятельности, — это религиозная вера, стимул добра и залог душевного спокойствия, которое по учению Евангелия является началом Царства Божия.
Жизнь как всего общества, так и каждого человека в отдельности без этой веры становится немыслимой или по меньшей мере бессмысленной, что вполне подтверждается фактами из жизни так называемых серьезных последовательных пессимистов, которые, находясь вне религиозной атмосферы, вне святой веры, ничего не находят хорошего в жизни: никакие иллюзии жизни не могут успокоить их; они не находят в себе сил к преобразованию этого злого мира в Царство Божие, в страну света и блаженства; беспросветная, бессмысленная тьма висит пред их глазами, и потому они спокойно решаются через самоубийство освободиться от этого тяжелого бессмыслия.
Здесь возможно возражение, что существуют люди, которые и без этой религиозной веры всё же делают добродетель, и даже с воодушевлением. Не будем оспаривать факт, что та или иная случайная идея может на время поднять в человеке энергию и толкать его на ту или иную деятельность альтруистического характера. Но ведь это будет лишь временным увлечением. Коль скоро начинает человек сознательно осмысливать свои порывы, эта экзальтация, не находя для себя твердых основ в человеке, так же быстро пропадает, как и возникает; тогда он начинает чувствовать всю трагедию жизни, свойственную всякой неверующей личности. Тут уж никакие разумные убеждения на него не могут подействовать. Человек, сознавший ценность себя самого как личности, потому самому не понимает уже, как это возможно его употреблять как средство для достижения чуждых ему целей. При этом если он еще не пришел к религии, то ему представляются два выхода: или самоубийство, или отчаянная борьба за свое физическое существование, каковую и проповедовал так усиленно Ницше, оторвавшийся от Бога и потому сознавший бессмыслие альтруизма.
Только при живом богосознании в человеке это самопожертвование не обесценивает его личности, и в то же время только это живое богосознание и может быть стимулом его деятельности на пользу и благо других людей.
Религиозная вера — это лучший охранитель каждого человека в жизни, это лучший его спутник во всяком возрасте — от колыбели до гроба. Счастлив человек, если спасительное чувство веры укоренилось в нем твердо с детства: оно никогда в нем не ослабеет, сколько бы свет своим неверием и легкомыслием, своей дикой силой разврата и лжи ни пытался заглушить или истребить в нем эту святую силу.
Юному возрасту особенно свойственны различные заблуждения. Живое чувство физической силы и крепости, естественная подвижность и горячность, чувства, прелесть молодости, которая обещает ему множество наслаждений в мире — всё это влечет его к тому, чтобы наслаждаться весной своей свежей жизни. И мы считаем его счастливым, что он так открыт и восприимчив для всех радостей, ибо христианство не запрещает человеку законных, чистых радостей жизни и наслаждений. Но естественная горячность его души может увлечь его к злоупотреблению своей свободой. Тогда святая вера с божественной важностью внушает ему, что истинная свобода состоит в том, чтобы он управлял самим собой и исполнял святые законы истины и добра из благоговения к Богу, из любви к Искупителю, из сознания своего высшего, вечного назначения. Не имея необходимой для жизни опытности, не имея надлежащего понятия о коварстве людей и о заблуждениях своего собственного сердца, не всегда сопровождаемый верным и опытным другом, он вступает в свет, который тотчас же старается окружить его сетями соблазна и искушений. Но если он воспитан в религиозном духе и правилах благочестия, то, несомненно, избежит возможности попасть в эти сети, отразит соблазны греха и останется невинным. Святая вера даст ему для этого силы и укажет ободряющие примеры постоянной бдительности над самим собою и торжествующей борьбы со злом.
Но вот отлетает весна жизни, из молодого цветка развивается зрелый плод, наступает важная пора жизни, пора трудной и тяжелой деятельности на благо ближним на широком поприще гражданской жизни, деятельности, не всегда оцениваемой добросовестно. Но и теперь, когда силы человека убывают, когда действие многократных наблюдений открывает, что люди не так добры, не так верны, не так преданы истине, как это рисовало нам юношеское воображение, когда ввиду этого и ревность к добру охлаждается в нем, когда им начинает овладевать беспечность и своекорыстие, и теперь опять является на помощь человеку святая вера. Она устремляет человеческий ум к Верховному Владыке жизни, Который рано или поздно благословит и наградит добродетель. Она возводит его к Божественному Искупителю, Который с непреклонным терпением перенес столько трудов, огорчений, борьбы и страданий для блага людей. Она наполняет душу предчувствием небесных радостей и поддерживает в ней силу святого благочестия для борьбы с ложью и пороком, с коварством и хитростью людей, с увлечениями и приманками преступных наслаждений мира.
Присутствие в человеке этой веры делает также светлым и ясным закат дней его, полный обычно скорбей, различных огорчений и разочарований. В этом возрасте человеческое сердце уже не столь открыто и восприимчиво для всех впечатлений, как в годы юношеской свежести души и полноты жизни. Что легко увлекало его и быстро возбуждало в юности, то от времени и под влиянием привычки мало-помалу утрачивает для него свою прелесть. Чувство упадка телесных сил человека, утрата живости чувства всё более и более делает его сосредоточенным и замкнутым в себе самом, так что требуются самые сильные внешние возбуждения, чтобы пробудить в нем живое участие к совершающемуся вокруг него. Наученный различными печальными опытами, полученными в течение жизни, обманутый в своих отношениях к людям и во многих светлых надеждах и прекрасных планах, человек в старости начинает подозрительно смотреть на всё, что делают другие, и особенно молодые люди, мало находит в людях доброго, бывает склонен порицать всякое отступление от старых взглядов, нравов и правил. Жалким является этот возраст, когда сердце уже не горит верой в людей, не способно вмещать в себя весь мир, как во дни юности. Но человек может уберечь себя от всего этого, может сохранить свою любовь, свое сочувствие людям и веру в них, если он отдает себя под защиту религии, которая не только сообщает свет и ясность его уму, но и согреет святой теплотой его сердце. Под влиянием религиозной веры старец смотрит на все явления в человеческом мире, как на добрые, так и на дурные, с непоколебимой мыслью, что добро никогда не исчезнет в человеческом роде, что истина, справедливость и добродетель, несмотря на всевозможные колебания, всегда одержат верх в жизни человеческого рода и будут награждены, вознесены и благословлены Богом. С кроткой снисходительностью, не забывая, однако же, истины и справедливости, смотрит он на увлечения юности. С любовью, чуждой всякой зависти, смотрит он на цветущую юность, и никогда в его душе не возникнет и тени недовольства его собственным положением. Он чувствует себя вознагражденным за все эти лишения теми утешениями, какие дают ему его благочестивые чувства, его вера, его высокие упования. В земной жизни своей стремившийся к истине, он с чувством живой радости покидает этот тленный мир для того, чтобы встретить в потустороннем мире Солнце правды Христа — венец всех его стремлений и желаний.