«Церковность» Стихотворения, написанные в 1928 — 1931 годах Автор: Татьяна Гримблит

Вестник

Тихо голубь бело­кры­лый
На мое окош­ко сел,
Он напом­нил образ милый,
Све­жий голос пес­ню пел.
В этой песне ока­за­лись
Доро­гие мне сло­ва, — 
Сно­ва серд­це заме­та­лось,
Кровь быст­рее потекла…

Да надол­го скор­би мука
Тяже­ло на грудь лег­ла:
Кле­ве­та или раз­лу­ка
В жиз­ни спут­ни­цей была.
Толь­ко если роко­вое
Избе­жать не в силах я,
Пусть же пла­мя бое­вое
Сохра­нит душа моя.

Доб­ро­воль­но путь стра­да­нья
Прой­ден мной, — еще при­му
Я в борь­бе за Крест изгна­нье,
И моги­лу, и тюрь­му.
Милый голубь, поле­ти же,
Пере­дай моим род­ным,
Что я мно­го к сча­стью бли­же,
Хоть иду путем иным.

Песчаное озеро

Озе­ро тихое спит,
Зер­ка­ла не шелох­нет.
Ветер, что вет­кой шумит,
С хво­я­ми друж­бу ведет.
Купол зака­та, горя,
Весь уто­нул в глу­бине,
Неж­ный румя­нец даря
Бере­гу, небу и мне.

Блест­ки зар­ни­цы мла­дой,
В озе­ре лики омыв,
Мчат­ся дорож­кой лес­ной,
Неж­но сия­нье раз­лив.
Тон­кой бере­зы листы
Брат­ски с сос­ной обня­лись,
Яркой род­ной кра­со­ты
Не забы­вать поклялись.

Серд­це бесе­ду ведет
С лесом — немую, не льстя:
Он накло­нил­ся впе­ред,
Слу­ша­ет, весь шеле­стя.
Тени длин­нее лежат — 
Надо уж мне ухо­дить,
Но не хочу обо­рвать
Думы, что вечер дарит.

Озе­ро моет песок,
Ряби наде­ло вуаль,
Пле­щет­ся, бьет­ся у ног, — 
Жаль рас­ста­вать­ся нам, жаль.
Мох мне тро­пин­ку устлал
Мяг­ким, пуши­стым ков­ром,
Лес осто­рож­но шеп­тал — 
Шепот тот в серд­це моем.

Вечер дале­кий угас…
В серд­це наве­ки све­жи
Меся­ца огнен­ный глаз,
В воз­ду­хе лет­нем стрижи.

Аул

Поло­сой сталь­ной, широ­кой
Про­бе­гал ручей,
Он сви­де­тель оди­но­кий
Думуш­ки моей.

Вет­ром струй­ки заря­би­ло, — 
Хоро­шо, теп­ло,
Гор­до лилия скло­ни­ла
Тон­кое чело.
Луч, куста­ми про­би­ра­ясь,
Цело­вал листы,
Но душа не уни­ма­лась
И гна­ла мечты.

Мыс­ли унес­лись дале­ко:
Вижу край иной,
Степь пес­ча­ная широ­кой
Раз­ли­лась вол­ной.
Кара­ван за кара­ва­ном
Вер­блю­ды идут,
В море пла­вая пес­ча­ном,
Тяж­кий груз несут.

Навсе­гда в душе оста­лась
Ночи тиши­на,
А луна по небу мча­лась,
Ярких снов пол­на…
Вот, виясь зме­ей лука­во,
Троп­ка вдаль бежит,
За тро­пин­кой — рез­ко впра­во — 
Там аул стоит.

В нем остат­ки сохра­ни­лись
Древ­ней ста­ри­ны,
Хоть места­ми обва­ли­лись
Кир­пи­чи сте­ны.
Этот, весь луной обли­тый,
Малень­кий аул,
Как ребе­нок поза­бы­тый,
На пес­ке уснул.

«Матуш­ка роди­мая,
При­го­лубь меня…» — 
Иль уста­лость вино­ва­та,
Иль усну­ла я?! —
Голос чуд­ный пел, рыдая,
Душу вол­но­вал,
Живо Русь напо­ми­ная,
Мно­гое сказал.

Серд­це с силой в грудь заби­лось,
Мысль — еще боль­ней:
Как здесь пес­ня появи­лась
Роди­ны моей?
Пре­до мной кар­ти­ны вста­ли
Неда­ле­ких дней,
Как узбе­ки воро­ва­ли
Жен и дочерей.

Может, так же тос­ко­ва­ла
Рус­ская жена:
В горе серд­це над­ры­ва­лось — 
В песне мать зва­ла…
Пото­му люб­лю вни­мать я,
Как ручей течет, —
В его неж­ные объ­я­тья
Бро­шу думы гнет.

Белая роза

Кто-то цве­ток бар­ха­ти­стый
Бро­сил в холод­ную сталь;
Белый, живой и души­стый,
Он мне рас­се­ял печаль.
Быст­ро рука под­хва­ти­ла,
Креп­ко зажа­ла шипы — 
Алая кровь под­сту­пи­ла,
Кап­ну­ла на пол тюрьмы.

Жад­но и с силой дыша­ла
Грудь аро­ма­том вес­ны, — 
Злая тос­ка убе­жа­ла,
Све­жие думы ясны.
Думуш­ка вдаль убе­га­ет,
Мыс­ли, как ветер, быст­ры,
Вижу я: дети игра­ют,
Жгут на поляне костры.

Пла­мя тре­щит и зме­ит­ся,
Круп­ные искры летят,
Дед на тер­ра­су садит­ся,
Смот­рит любя на ребят.
Сос­ны в кост­ре дого­ре­ли,
Дети в кру­жок собра­лись,
Весе­ло пес­ню запе­ли,
В поле сло­ва отдались.

Эту род­ную кар­ти­ну
Вижу сквозь белый цве­ток.
Мрач­ные сте­ны раз­дви­ну — 
Хлы­нет весен­ний поток.
Злая тре­во­га, уйди же, — 
Воля к решет­ке идет:
Этой вес­ной уже бли­же
Ста­нет она у ворот.

Свет сквозь окош­ко стру­ит­ся — 
Отблес­ки в серд­це моем,
Дума на роди­ну мчит­ся,
Там она ночью и днем.
Вид белой розы души­стой
Серд­це во мне раз­бу­дил — 
И бла­го­дар­ность лучи­стую
Тем, кто ее подарил.

Вот опять тоска немая…

Вот опять тос­ка немая
На душу лег­ла…
Посмот­ри: цве­ты бро­сая,
Уж вес­на при­шла.
Или ты не хочешь лас­ки
Сол­неч­ных лучей?
Так послу­шай вет­ра сказ­ки,
Где жур­чит ручей.

Лес и реки — вот род­ная
Колы­бель твоя,
Пре­лесть южная, иная — 
Мука для тебя.
Еще в дет­стве пес­ней были
Буй­ная пур­га
Да вет­ра, что глу­хо выли, — 
За окном снега

В дикой пляс­ке лико­ва­ли,
Над зем­лей носясь,
И в душе гнез­до сви­ва­ли,
На серд­це ложась.
Под холод­ным тем покро­вом
Серд­це ста­ло жить
И, послуш­но тай­ным зовам,
Горя­чо любить.

Полю­бив же, не уме­ла
Раз­лю­бить душа
И тай­гу запе­чат­ле­ла,
Севе­ром дыша.
Звез­ды ярки в небе юга — 
Посмот­рю, скор­бя:
Где же ты, моя подру­га¹Поляр­ная звез­да? — 
Я ищу тебя.

Нет Поляр­ной, Ори­о­на;
Южный Крест велик — 
Толь­ко Север­ной Коро­ны
Мне милее лик. Север…
Небо заго­ра­лось
Чуд­ным тем огнем²Север­ным сия­ни­ем.,
И наве­ки в серд­це вкра­лась
Мне тос­ка о нем.

Слышу, песню дорогую…

Слы­шу, пес­ню доро­гую
Ветер засви­стал, —
Он в Сибирь мою род­ную
Толь­ко что слетал…

День сто­ли­цы шум­но весел, — 
Слы­шу шум иной:
Едет лод­ка, всплес­ки весел,
Эхо над водой.
А все­го милей зимою
Яркий сне­га блеск,
Над застыв­шею рекою
Льда тре­вож­ный треск.

Не сули, Москва, весе­лье,
Крас­ки, юг, не трать — 
Мне милей лягуш­ки пенье,
Кед­ров строй­ных рать.
Колы­бель мою кача­ли
Белые сне­га, —
И заду­ма­лась в печа­ли
По тебе, тайга.

Не томи, душа, тос­кою, — 
Боль­ше не ступ­лю
Я на роди­ну ногою,
Но все­гда — люблю.

Проснись

Пусты­ню виде­ла во сне:
Кру­гом песок лежал;
Горяч на сол­неч­ном огне,
Мне тело обжи­гал.
Хоте­лось лечь на миг один
На зем­лю-мать сыру,
Но зной — пусты­ни вла­сте­лин — 
Вел низ­кую игру:
Не допус­кал желан­ных туч,
Рев­ни­во ветер гнал,
Царил сре­ди пес­ча­ных куч,
Дыха­нье обрывал.

Мираж… Уста­лый глаз видал
Струи пре­крас­ных вод,
А вос­па­лен­ный мозг кидал
На них про­зрач­ный лед.
И про­хо­ди­ли чере­дой Сибир­ские леса,
И тучи тем­ною гря­дой,
И реч­ки поло­са.
Сия­нье север­ных огней
Почу­ди­лось мне вдруг, —
Но нет, то солн­це жжет силь­ней,
Сди­рая кожу с рук…

Опом­ни­лась душа моя,
Безум­ный рвет­ся крик,
И на песок упа­ла я,
Проснув­шись в тот же миг.
Отра­ва сна еще силь­на,
На лбу холод­ный пот,
Но ночи тем­ной тиши­на
Отра­ду в серд­це льет.

О, если б так же было сном,
Что в мире зло живет,
В борь­бе кро­ва­вой за кусок
Брат кожу с бра­та рвет.
Проснись же, мир, проснись ско­рей,
Твои уда­ры злы! —
То не мираж, а жизнь… Цепей
Не снять нам — тяжелы.

Страда

Мно­гие знаю моти­вы,
Мно­гое ска­за­но мной,
Толь­ко едва ли счаст­ли­вы
Пес­ни тос­ки про­жи­той.
Я и сме­я­лась, и пела,
Но лгать не уме­ли гла­за:
В них зата­ен­но кипе­ла
Скор­би тяже­лой слеза.

Све­жей кра­сою сия­ла,
Слов­но проснув­шись, зем­ля,
Золо­том нив уби­ра­ла
Сытые горем поля.
Зем­лю ков­ром усти­ла­ют
Насы­пи гли­ны, пес­ку, — 
Вре­мя хол­мы заров­ня­ет,
Но не изле­чит тоску.

Мно­го вспо­и­ла, вскор­ми­ла
Ты доче­рей и сынов,
Роди­на-мать, но забы­ла
Выве­сти их из оков.
Цепи печа­ли, стра­да­ний
Плот­но при­па­ли к гру­ди,
Выпи­ли радость жела­ний,
Пла­мя надежд погасив.

Скорб­ное жало жесто­ко
В серд­це впи­лось навсе­гда:
Низ­ко сто­им иль высо­ко — 
Веч­ная будет страда.

Родине

Что ты, что ты, дума злая,
В грудь настой­чи­во сту­чишь?
Я дав­но, про­ща­ясь, зна­ла,
Что наве­ки раз­лу­чишь
Ты, судь­ба, с род­ной зем­лею…
Мно­го встре­чу я кар­тин,
Но в тос­ке гла­за закрою — 
Милый при­зрак лишь один.

Струн, дале­кий и кра­си­вый
И холод­ный, как гра­нит,
Тихий звон непри­хот­ли­вый
Серд­це веч­но сохра­нит.
Там леса густы, высо­ки,
Не обни­мешь ствол вдво­ем,
Реч­ки быст­рые глу­бо­ки,
С каме­ни­стым, твер­дым дном.

Но вез­де свет­лы поля­ны
И пре­крас­ные леса,
Жгу­чим солн­цем веч­но пья­ны
Сини-сини небе­са;
Посмот­рю на их при­во­лье —
Нена­дол­го хоро­ши, — 
Обо­льет­ся серд­це кро­вью
О род­ной тайге-глуши.

Мать-зем­ля вез­де сырая,
И вез­де она родит…
Да, зем­ля, — но не род­ная,
Ниче­го не гово­рит.
Есть дале­кие кра­со­ты,
Горы, море с седи­ной, —
Мне ж милы края иные,
Бли­зок мне мой Томск родной.

Так зачем же, дума злая,
Ты тре­во­жишь грудь мою? — 
Ниче­го не забы­вая,
Я о родине пою.

У Покрова

Не могу пере­дать Тво­их щед­рых даров
Ни на деле, ни сло­вом про­стым, —
Ты при­ми меня, Матерь, под див­ный покров,
Будь защи­той пред Сыном Тво­им.
Знаю, полон люб­ви, мило­сер­дия Он,
Да молит­вы-то нет у меня…

Вижу, ложь разу­кра­си­лась в пест­рый наряд,
Запре­щен­ный Тобой плод золо­тит,
Что­бы сла­док он был, — а внут­ри его яд,
Злою мухой всю жизнь отра­вит.
Нет доро­ги доб­ру, состра­да­нью, люб­ви,
Иска­жен­ные лица кругом…

Не рас­ска­жешь все­го, всех печа­лей, тре­вог, — 
Ты Сама в этом мире жила,
И он дал Тебе скор­би вку­сить сколь­ко мог,
Сколь­ко мог он при­нес Тебе зла.
Зна­ешь всё: как я серд­цем на Бога взгля­ну — 
Мир сто­ит пре­до мною стеной…

Кле­ве­та не страш­на, не насмеш­ка люта,
Не раз­лу­ка стра­да­ньем томит —
А созна­нье, что в серд­це моем нали­та
Та же зло­ба, что в мире кипит…
О, Свя­тей­шая Матерь, молись за меня,
Волю Сына во мне утверди.

Соузница

Я хочу пере­дать,
Что мне кам­нем на серд­це лег­ло,
Может быть, тос­ко­вать
Мень­ше ста­ло бы серд­це мое.

Не лас­кой, при­ве­том,
А смер­тью пах­ну­ло в лицо…
Забыть раз­ве мож­но
Сырую под­валь­ную клеть, —
В решет­ку сталь­ную
Сту­ча­лась встре­во­жен­но смерть,
И сло­во сры­ва­лось
С уже холо­де­ю­щих губ:
Ей всё откры­ва­лись
Дерев­ня и нача­тый сруб,
Поля­на боль­шая
И лес непро­ход­ной сте­ной
До само­го края,
До реч­ки про­зрач­ной лес­ной.
Там друж­но сли­ва­лись
Пила и топор-сорва­нец,
Там дети оста­лись,
Там муж, пре­ста­ре­лый отец.

И мне пока­за­лось,
Тюрь­ма — это при­зрак пустой:
Сто­ят, вели­ча­ясь,
Высо­кие ели кру­гом,
Тума­ны ложат­ся,
С боло­та несет холод­ком, —
Но мысль обо­рва­лась…
Жить серд­це уста­ло — 
Соуз­ни­ком ста­ло
Мне стыв­шее тело ее.

Вот скром­ная повесть
Наслед­ни­цы думы тво­ей, —
То миру не новость,
Так мно­го в нем сли­то скорбей.

Чайка

Крик о стра­да­нии тонет
Там, где у бере­га лед.
Что это: дере­во сто­нет,
Ветер кру­чи­ну поет?

Нет, это чай­ка несет­ся
Низ­ко, над самой водой.
Крик из гру­ди ее рвет­ся,
Крик из гру­ди молодой.

Мно­го при­шель­цев встре­ча­ли
Те бере­га — и тогда
Так же вы, чай­ки, кри­ча­ли,
Так же мета­лась вода.

Белое море, мол­чи же:
Здесь не мираж, не меч­ты…
Чай­ка, чьи скор­би здесь сли­ты,
Сто­ны чьи слы­ша­ла ты? —

Сто­ны при­шель­цев неволь­ных:
Слу­чай, судь­ба, сго­во­рясь,
Делом оста­лись доволь­ны,
Горю и муке смеясь.

Чай­ка, твой крик не пой­му я:
Горе ты хочешь унять,
Или жале­ешь, тоскуя,
Или сме­ешь­ся опять?

Вет­ром твой крик под­хва­ти­ло,
И над пусты­ней сне­гов
Мука, поник­нув, засты­ла,
Белый наки­нув покров.

Слово

Хочет­ся вылить тос­ку оди­но­кую,
Петь без кон­ца я хочу.
Выска­жу сло­во нагое, глу­бо­кое — 
Душу на миг излечу.

Может быть, сло­вом вся горечь сер­деч­ная
Ска­тит­ся, прочь убе­жит.
Толь­ко боюсь, что печаль моя — веч­ная,
Та, что и ночью не спит.

С дет­ства подру­га моя нераз­луч­ная
(Вер­но, роди­лась со мной),
Дума тре­вож­ная, в скор­би нескуч­ная,
Раною ста­ла больной, —

Дума, тос­ка о дале­ких, маня­щих
Прав­де, Люб­ви, Кра­со­те,
Ярко над зло­бою мира горя­щих,
Чуж­дых его суете.

Не зажи­вай, моя рана глу­бо­кая,
Болью о Прав­де кри­чи,
Чтоб не зали­ли огней тех сия­ния
Гряз­ные зло­бы ручьи.

Жгу­ча тре­во­га души неот­ступ­ная,
Что дале­ко от меня,
Как и от мира жесто­ко-пре­ступ­но­го
Тихий тот тре­пет огня.

Вижу и знаю, что зло неиз­беж­ное
В серд­це с пеле­нок — в кро­ви;
В нем же забы­ты судь­бою небреж­ною
Искры горя­чей любви.

Лесть окру­жа­ет и страст­ным жела­ни­ем
Хочет меня увен­чать,
Скром­ный венок от люб­ви и стра­да­ния
Мир устре­мил­ся отнять.

Бей­тесь же, вол­ны стра­стей и том­ле­ния,
Знаю — в борь­бе тяже­ло;
В жиз­ни суро­вой дав­но уте­ше­ние
Серд­це в люб­ви обрело.

Тяжесть спа­да­ет — тос­ку ядо­ви­тую
Радость сме­ня­ет все­гда.
Сло­во сер­деч­ное, сло­во откры­тое
Мир не пой­мет никогда.

Марии

Маши­на сту­чит и гре­мит;
Как сталь уда­ря­ет о сталь,
Так, грудь раз­ди­рая, сту­чит
Мне в серд­це боль­ное печаль…
Сидит хоро­ша и тон­ка,
Но алые губы дро­жат,
И здесь, у сталь­но­го стан­ка,
Неве­се­лы думы лежат.

«Нет, сча­стья уж нам не видать —
Роди­лись на горе свое;
Вот с малы­ми нищая мать:
Вы види­те дет­ство мое.
Теперь же тяже­лой рукой
Тюрь­ма нало­жи­ла печать
На нашу семью, и покой
При­хо­дит­ся в вод­ке искать».
Ска­за­ла — опять за ста­нок,
И я за рабо­ту взя­лась, —
На грудь лег холод­ный комок,
И мука чужая мне в душу впилась.

Маши­на сту­чит и гре­мит,
Сли­ва­ет­ся голос колес,
Но что мою душу томит
И дер­жит под бре­ме­нем слез? — 
Любовь это бур­ной вол­ной
Ста­ра­ет­ся муку залить
И тянет­ся гру­дью боль­ной,
Чтоб горе чужое допить.

Зинаидушке моей, Алексеевне

Я люби­ла тебя, и мы об руку шли,
Ты мне дру­гом была до кон­ца,
И в глу­бо­кой печа­ли, в этап­ной пыли
Тво­е­го не забу­ду лица.

Солн­це в тра­у­ре было: не дождь моро­сил,
Мел­кой кап­лей спа­дая на грудь, —
Тебе сле­зы сдер­жать уже не было сил — 
Убра­ла жем­чу­га­ми наш путь.

Обня­ла ты, мою при­го­лу­би­ла мать
Доро­гою, люби­мой рукой.
Когда серд­це мое уста­ва­ло стра­дать,
У тебя нахо­ди­ло покой.

И с любо­вью ты в серд­це сво­ем берег­ла
Мои думы, меч­та­нья, тру­ды.
Вста­ла рядом со мной, ограж­дая от зла,
А кру­гом гово­ри­ли: «Гор­ды».

Осуж­дая меня и сме­ясь над тобой,
Льсти­ли мно­го, устав кле­ве­тать, —
Не согну­ла спи­ны под суро­вой судь­бой,
Не уста­ла со мною страдать.

Может, дума­ешь ты, я теперь дале­ко,
И сто­лич­ная жизнь доро­га,
И что мысль о тебе пере­жи­та дав­но,
Поза­бы­та глу­хая тайга?

Нет, послу­шай, как серд­це сту­чит­ся мое:
Тяже­ло ему в клет­ке груд­ной.
Хочет вырвать­ся вон — воля смерть для него
И смер­те­лен желан­ный покой.

Поло­нен­но­му льву ты в гла­за загля­ни —
Иль в нево­лю он сам забе­жал?
Как тос­ка глу­бо­ка! — мое­му она серд­цу срод­ни,
И засты­ла в нем та же печаль.

Или волк матё­рой волей в клет­ке живет,
Поза­быв­ши про­стор свой степ­ной?
Или любо ему, что при­хо­дит народ
Бро­сить хлеб любо­пыт­ной рукой?

Сталь решет­ки креп­ка, не под силу сло­мать, — 
Ты пой­мешь мою душу все­гда,
Ведь люби­ла меня, как роди­мая мать, —
Не забыть мне тебя никогда!

Судьбе

Все­гда хра­ню я думу
Про кре­сто­нос­ный путь,
Но — враг тос­ке угрю­мой — 
Любовь согре­ла грудь.
Судь­ба, сме­ясь уда­че,
Шипов венок пле­ла,
Теперь же горь­ко пла­чет,
Раз­бив­ши чашу зла.

Гото­ви­ла напи­ток,
Чтоб радость отра­вить,
Он ядом был напи­тан —
И вот теперь раз­лит.
Хлест­нув вол­ной печа­ли,
Сво­бо­ду отня­ла,
Чтоб серд­це тре­пе­та­ло
В сосу­де, пол­ном зла.
Сама, гра­нит­ной ношей
При­льнув к пле­чам, гля­дит,
Как, ею пере­ко­шен,
Тяже­лый путь лежит.

Вдруг с воп­лем отшат­ну­лась — 
То при­зрак, смер­ти ночь!
То радость улыб­ну­лась,
Люб­ви род­ная дочь.
Чего не рас­счи­та­ла?! — 
Где муке был про­стор,
Свое сло­ма­ла жало,
Не услы­хав укор.
Укор и ропот были
Лишь на тво­их устах,
Теперь на них засты­ли
Отча­я­нье и страх.

Безум­на в зло­бе дикой,
Ты, беше­но ярясь,
Бес­силь­на перед Ликом,
Что жил, в гру­ди таясь.
Я с Ним не рас­ста­ва­лась,
Хра­ня из года в год, — 
Любовь, с Кре­стом вен­ча­ясь,
Зовет впе­ред, вперед.

Дорогая картина

Спо­кой­ное утро вда­ли заале­ло,
Роса тре­пе­та­ла на све­жих цве­тах,
Лука­вое сол­ныш­ко кра­ем смот­ре­ло,
Запу­тал­ся луч в сереб­ри­стых струях.

Но роди­ны голос мне слы­шал­ся ясно:
За тыся­чи верст шепот леса зву­чал,
Восток заго­рал­ся широ­ко и власт­но,
Проснув­ший­ся ветер тра­вин­ки качал.

Томь так же про­зрач­но и быст­ро стру­и­лась, — 
И вновь я душой на ее бере­гу,
И серд­це тре­вож­но и боль­но заби­лось, —
С пеле­нок люб­лю и забыть не могу.

Не лето — зима мое серд­це пле­ни­ла,
Ее бело­снеж­ное чуд­но чело,
В нем тре­пет­но дышит меч­ты моей сила,
Тре­вож­но на грудь оно тенью легло.

Я вспом­ни­ла ночь у поляр­но­го кру­га:
Кра­са­ви­ца белая³Поляр­ная звез­да., тай­ны пол­на,
Лету­че­му вет­ру быть вер­ной супру­гой
Кля­лась, и сви­де­те­лем туча была.

А он накло­нил­ся и слу­шал игри­во — 
Иные виде­нья он неж­но хра­нит:
Вот вспом­ни­лась реч­ка с пла­ку­чею ивой…
И, свист­нув, он с севе­ра вих­рем летит.

Она же вздох­ну­ла и сном оди­но­ким
Забы­лась и солн­цу доро­гу дала…
Очну­лась неско­ро — зимою глу­бо­кой,
Когда на пол­го­да яви­ла­ся мгла.

Но тьма отсту­пи­ла… Сия­ние⁴Север­ное сия­ние. диво
Свое нам яви­ло и мрак унес­ло:
Каза­лось, сне­жин­ки и льди­ны все живы,
Вели­чье поко­ем незри­мым легло.

Стол­бы раз­но­цвет­но горе­ли, искри­лись,
Как буд­то пожар небе­са охва­тил,
Баг­ро­вая тень на сне­га уж ложи­лась — 
Кра­су свою север неждан­но разлил.

В мол­ча­нии всё при­та­и­лось неволь­но,
Наст креп­кой корою всю зем­лю устлал…
Тяже­лый лед ранит — вот серд­цу и боль­но,
Наве­ки застыл в нем холод­ный кристалл.

Усни же спо­кой­но, тре­вож­ная дума, — 
При­ро­ды кар­ти­на все­гда доро­га:
Средь беше­ной жиз­ни мос­ков­ско­го шума
Мне тихо сме­ет­ся род­ная тайга.

Месяц

Вышел сереб­ри­стый
Погу­лять на воле,
Свет его лучи­стый
Оза­рил всё поле.
Под кустом ряби­ны
Соло­вей певу­чий
Льет­ся тре­лью длин­ной
До высо­кой тучи.

Даль­ше пока­тил­ся
Месяц шалов­ли­вый
И оста­но­вил­ся
У реки игри­вой.
Шуст­рая речон­ка
Меся­цу сме­ет­ся,
Точит кам­ни тон­ко
И о берег бьется.

Луч стре­лой искри­стой
В вол­ны оку­нул­ся,
Так что лещ кости­стый
С кара­сем проснул­ся:
Плав­ни­ка­ми дви­нул,
Очень уди­вил­ся,
Повер­нув­ши спи­ну,
В водо­росль зарылся.

А лучу ней­мет­ся:
По воде гуля­ет,
В воз­дух сон­ный льет­ся
Иль вол­ну лас­ка­ет.
Струй­ки мол­ча­ли­во
Лилию кача­ли,
Наго­ту стыд­ли­во
Листья­ми скрывали

И сквозь сон глу­бо­кий
Тихо, неж­но пели…
Месяц свет­ло­окий
Спря­тал­ся за ели.
Зорь­ка моло­дая
В небе пока­за­лась,
Ноч­ку про­во­жая,
Утру улы­ба­лась.

На память

Есть мно­го назва­ний, заня­тий и дел,
Но выбор пути оди­нок,
И наше­му зна­нью поло­жен пре­дел,
Как ни был бы разум глубок.

Пусть дело вели­кое силь­ный берет — 
Пой­дем неза­мет­ным путем:
Не будет нам сла­ву про­ро­чить народ,
Не будет про­кля­тья кругом.

Зачем наше имя потом­кам хра­нить?
Мы малое дело возь­мем,
Кото­рое ста­ло бы серд­це любить,
И чест­но всю жизнь проживем.

Пус­кай оди­но­кий, тер­ни­стый наш путь — 
Бод­рее впе­ред до кон­ца! —
Пусть скорб­ную чашу до дна отхлеб­нуть
Заста­вит нас дерз­ко судьба.

Више­ра, лагерь. 1931

Молитва

Я Тебя и уми­рая,
Мой Гос­подь, бла­го­слов­лю,
Ты мне дал бла­жен­ство рая,
Радость пода­рил Твою.
Я спо­кой­на — что мне надо?
Ниче­го я не ищу,
И Тебе, моя Отра­да,
Дней оста­ток посвящу.

Я люб­ви Тво­ей не стою
И заве­та не хра­ню,
Толь­ко всей моей душою
На кре­сте Тебя люб­лю.
Веч­но бы в гру­ди носи­ла
Кра­со­ту Твою с моль­бой, — 
Помо­ги, чтоб и моги­ла
Не закры­ла образ Твой.

Ангелу Хранителю

Будь неусы­пен, мой Ангел Хра­ни­тель, — 
Страш­но душе сре­ди бед,
В мире житей­ском будь мне упра­ви­тель;
Бере­га, при­ста­ни нет.

Страст­ные вол­ны так дерз­ко высо­ки,
Ложь на греб­нях улег­лась,
В утлой лод­чон­ке по при­хо­ти рока
Сно­ва душа понеслась.

Вол­ны коло­тят­ся в берег ска­ли­стый,
Ветер холод­ный суров.
О, при­кос­нись же дыха­ни­ем чистым,
Ангел мой, — где ж твой покров!

Вот и вра­ги окру­жи­ли без меры:
Ложь, как полынь, на устах, — 
Окле­ве­тать, ото­рвать бы от веры,
В серд­це все­лить к миру страх.

Толь­ко душе, зака­лен­ной стра­да­ньем,
Будет не стра­шен их крик.
Лишь под кре­стом и с глу­бо­ким созна­ньем
Прав­ды — в себе носишь Лик.

С этим созна­ньем, с кре­стом за пле­ча­ми
Видишь Хри­ста впе­ре­ди.
Сме­ло за прав­ду — Гос­подь все­гда с нами!
Ангел мой чистый, храни.

Последнее «прости»

Теперь, когда кон­чаю жить,
Сме­лее мысль моя.
Все­гда, все­гда бла­го­да­рить
В молит­ве буду я
Тебя, Гос­подь, — ведь жизнь про­шла
Вся под Тво­ей рукой,
И я люби­ла, как мог­ла, —
Награ­дой был покой.

Но не покой иска­ла я — 
Запа­ла в серд­це мне
Свя­тая про­по­ведь Твоя,
Рас­пя­тый на Кре­сте.
Я с дет­ских лет Тебя зва­ла,
Спа­си­те­лю бла­гой,
Кре­ста как радо­сти жда­ла,
В тюрь­ме жила Тобой.

Здо­ро­вья, силы мно­го дал — 
Все воз­вра­ти­ла их,
И Ты Твое как дар при­нял, — 
Конец мой будет тих.
За всё, Гос­подь, бла­го­да­рю:
Крест и Твоя любовь
Все­гда све­ти­ли в грудь мою, — 
Бери всю жизнь, всю кровь.

Уж неда­лё­ко, — в смерт­ный час
Ты Анге­ла пошли:
Мне будет жут­ко — чтоб он спас,
Закрыл гла­за мои.
В послед­ний миг борь­бы зем­ной
Сомне­нья, муки, страсть
Сбе­гут­ся мрач­ною тол­пой,
Свою почуя власть.

Но не давай побе­ды им
И дух мой защи­ти,
Тос­кой смер­тель­ною томим, — 
Про­сти меня, про­сти.
Стра­да­ньем мно­го я жила —
Любовь Твою скло­ни.
Я не при­пом­ню в мире зла, —
При­ми мой дух, прими.

• 1
  Поляр­ная звезда
• 2
  Север­ным сиянием.
• 3
  Поляр­ная звезда.
• 4
  Север­ное сияние.