Тишина
Вижу тихий вечер
Летнею порой,
Веет теплый ветер
Мягко надо мной.
Шелестят березы,
Шепчутся листы
Про былые грезы,
Сладкие мечты.
Звездочки сияют
Тихо и тепло,
Душу мне ласкают —
В сердце так легко.
Далеко сомненья,
Далеко печаль —
Светлые виденья,
Золотая даль.
Думы полны мира,
Как закат весной, —
Радостная лира,
В сердце песни пой!
Сердце, сохрани же
Мир тот и тогда,
Когда будут ближе
Горе и нужда,
И в страданьях, в муке
Душу согревай,
Дорогие звуки
Тихо напевай.
В ссылке
Вечер-то, вечер смеется,
Месяц по небу бежит,
Свет переливчатый льется,
В каждой снежинке дрожит.
Ветер, морозно, — скорее
В милую келью мою,
Руки, лицо отогрею,
Тихую песню спою.
Ветер холодный стучится,
Путь одинокий лежит.
Пусть же тоска постыдится —
Радостью сердце дрожит.
Вот не ждала, не гадала —
Родины скрыты огни, —
Вместо страданья узнала
Солнечно-яркие дни.
Где вы, друзья дорогие,
Слушайте песню мою,
Смолкните, звуки иные, —
Радость, любовь я пою!
Ветру вручу — он свободен, —
Чтобы мотив передал
Всем, кто о правде томится,
Кто о любви исстрадал.
Мне ли не муку сулили,
Мне ли не сыпали зла? —
Радость всё горе покрыла,
Счастием жизнь озаря.
Вечер уж ночка сменяет,
Радостны звезды-огни, —
Так же прекрасно сияют
Солнечно-яркие дни.
Зырянский край. Село Ручь.
Вдали
По тропинке каменистой
Тихо женщина идет,
Грустен взор ее лучистый,
Полон муки и забот.
Закатилось уж светило,
И не выплыла луна,
Мягко душу охватила
Южной ночи тишина.
Вот созвездья заискрились,
Засияли в вышине, —
Слезы быстро покатились,
Что кипели в глубине,
Жгли всю душу… Зарыдала
И на камень вековой,
Застонав, в тоске упала,
Больно билась головой.
От людей ушла — и ночи
Дождалась с своей тоской:
Боль терпеть уж нету мочи —
Хоть укрыться б за доской
Гробовой, — забыть измену,
Что покинута, одна,
Что за счастием на смену —
Чаша, горести полна.
Но доской той гробовою
Не покроешь мира зла:
Это горе вековое
Навсегда земля впила.
Всюду разлит яд обмана —
Напоит он допьяна!
Неисцельна сердца рана,
Всё кровавая она.
Этап
Солнце свои затаило лучи,
Где-то за тучами, выше горят;
Сердце больное, не рвись, не стучи,
Пусть обнаженные шашки блестят.
Ровно шагаем один за другим, —
Слышишь, как быстро за нами бегут?
Вот показались родной за родным,
Все впереди, уж и мать моя тут.
Сердце тоскует, душа так болит,
Мечется, рвется, ей тесно во мне;
Путь наш суровый слезами облит,
Кто-то со скорбью нас крестит в окне.
Быстро шагаем, уж близко вокзал,
Слезы в груди и на сердце кипят, —
Бросился б вон и до смерти бежал,
Горя б не слышать, не видеть солдат!
Вот на вокзале, ты слышишь, кричат,
С нами прощаясь, — и имя мое?! Т
очно в могилу ложимся: спешат
Высказать, выкрикнуть горе свое.
Рядом конвой, а в висках кровь стучит:
Видишь? — запомни, навеки простись.
«Тише!» — не я, это сердце кричит, —
Все замолчали и взглядом впились.
Вот уж в вагоне, — смотрю я в окно,
Вижу и тетю и мать дорогих,
Все собрались на перроне давно,
Чтоб проводить и своих, и чужих.
Ты, дорогая, всех ближе стоишь,
Хочешь проститься со мною хоть тут,
И о чужих, словно матерь, скорбишь:
Слезы смахнешь, а другие бегут.
Слышу свисток — к нам все кинулись вдруг,
Крики, крестящие руки слились,
Всех я крещу — и тебя, о мой друг!
Богу Христу за меня помолись.
Тронулся поезд, быстрее идет,
Все уж далеко отстали от нас,
Ты лишь, родная, бежишь всё вперед,
Крестишь меня, не отводишь ты глаз.
Слезы-жемчужины катишь ручьем,
Бог да хранит тебя вечно! Прощай.
Матерь и ты теперь в сердце моем
Рядом, — молюсь я, прости, вспоминай.
Душа
Вышел месяц, озаряя
Мягким светом даль;
Снова, душу наполняя,
Поднялась печаль.
Ты о чем, душа, тоскуешь,
Вспомнила ль кого?
Или прошлое целуешь? —
Не вернуть его.
Почему всегда с тоскою
Ты на мир глядишь,
Затуманишь взор слезою
И, скорбя, молчишь?
Знаю, душу приковали
Крепче всех цепей
Кандалы земной печали
И людских страстей.
Эти узы подневольной
Жизни, суеты
Налегли на сердце с болью,
Изломав мечты.
Не землею дух рожденный
Не к земле лежит
И порой, освобожденный,
В небесах парит.
Только миг один, свободный,
Дух блаженства полн, —
Ворочаясь в мир холодный,
Жаждет чистых волн.
А земля в грязи купает
Идеал святой.
Дух же мечется, рыдает,
Тяготясь землей…
И, развратом оскорбленный,
Мчится в высоту:
В мире алчном он голодный —
Жаждет Красоту.
Ярко Красота сияет,
Рвусь за духом я —
А земля не отпускает,
Приковав меня…
Месяц спрятался за тучу,
Скоро и рассвет…
Я усну — а дух могучий,
Может быть, и нет.
Вечер
Далеко за рекой кто-то песню поет,
В этой песне тоска и печаль,
А задумчивый ветер ту песню несет
В серебристую, светлую даль.
Редко рыба всплеснется в вечерней тиши,
Пахнет свежестью, сеном с лугов,
И, в воде отражаясь, плывут камыши,
Наклонились цветы с берегов.
Показался и месяца рог золотой,
Огоньки заискрились в струях,
Потянулся туман белоснежной мечтой,
Бор шумит на прибрежных холмах.
Словно замерло всё: уж давно замолчал
Одинокий певец за рекой,
Лишь ручей, по камням пробегая, журчал,
Находя у залива покой.
В эту ясную ночь хорошо и тепло,
Даже ветер покорно притих…
Небо смотрится в чистое речки стекло
Отраженьем созвездий своих.
Поле
Поле широкое,
Поле просторное,
Небо высокое,
Солнце задорное, —
Всё улыбается,
Радостно дышится,
В счастье купается,
Горя не слышится.
Быстро рассеялись
Тучи постылые,
Прахом развеялись
Мысли немилые.
Воздух лучистыми
Волнами носится,
Рожь колосистая
Жать уже просится:
Волны те сладостью
В душу вливаются,
Борозды радостью
В ней отражаются.
Подруга
<Совесть>
Пускай в далекой стороне
Страданье ожидает,
Пускай душа горит во мне,
Тоскует, вспоминает.
Мне в прошлом не в чем упрекнуть
Себя — вперед же смело!
В благословенный Богом путь
За дорогое дело.
Этапы, тюрьмы не страшны.
Железные решетки!
Не возмутить вам тишины
Души спокойно-кроткой.
Ты ярче в ссылке, жизнь, гори, —
И силы молодые
Пусть не верну моей зари
И радости былые,
Зато чиста со мной идет
Подруга дорогая,
Среди нужды, среди забот
Любовно помогая.
Она мне радость сохранит,
Уныние отгонит,
И обопрусь, как о гранит,
Когда душа застонет.
Мне совесть чистая вдали
Скорбь радостью заменит:
Пускай далёко увезли —
Подруга не изменит.
Разговор
«Почему ты не хочешь смеяться и петь?
Молодых своих лет не губи,
Пока сердце еще не устало гореть,
Жизнь и радость ее полюби.
Оторвись от забот и не мучай себя!» —
«Брось. Седая тоска не уйдет.
Она в сердце вопьется и мучит тебя,
Где ни скроешься — всюду найдет.
Та тоска не о том, что ты счастьем зовешь, —
Это чувство и в детстве жило,
Развлеченьем, весельем его не зальешь,
И смеяться над ним тяжело.
Тебе хочется песен, а сердце молчит,
Ложным смехом печали покрыв, —
Мне не спеть этой песни, что в сердце звучит,
Не излить благодатный порыв».
Пусть уста замолчат, чтобы слышать ясней
И понять, куда сердце зовет;
Будет ярче сияние скромных огней,
Что любовь в моем сердце зажжет.
Жадно внемлет душа, тайный голос зовет,
И лампада у сердца горит, —
Она мир и отраду вокруг себя льет,
И мелодия тихо звенит.
Громче, громче звучи, дорогая струна,
Чтобы тихий твой голос любить, —
Чашу горя я с радостью выпью до дна:
Сердцу песен твоих не забыть.
Странник
Незримо проходит Спаситель,
В крови Его ноги, в пыли,
Но взор Его — сердца целитель.
И видит Он город вдали,
Что пышно раскинут, широко
В блестящей своей красоте;
В страстях утонул он глубоко,
Покорный слуга суете.
Хоть кровью, слезами омыт он,
Но льется рекою вино…
Вошел и Христос позабытый —
Любви Его сердце полно.
Идет незаметный — нет дела
Толпе до святой нищеты:
Пусть пышно одето их тело,
Но дни суетливы, пусты.
Идет, и хулений не слышит;
«Не верю!» — кричат без конца,
А взор Его благостью дышит,
Стучится в людские сердца.
Уж солнце на западе село…
И вот Он склонился к окну:
Здесь кто-то молился несмело
В глубокой печали Ему.
На жесткой и грязной постели
Больной, умирая, лежал,
В углу же две свечки горели,
Старик на коленях рыдал.
Неслышно к постели склонился,
С любовию благословил:
Старик еще долго молился —
Больного же сон укрепил.
Незримо проходит Спаситель,
Он с чистыми сердцем всегда, —
Но город, гордыней покрытый,
Его не заметил следа.
Заря
Мрачно тянется лес, я дорогу ищу —
Неприветно в суровой глуши,
Жажду света, тепла и душою грущу,
А в болоте шуршат камыши.
Ведь не близко идти, а ты, ночка, темна,
Я дрожу вся, меня обогрей;
Хоть лучи холодны, но пусть светит луна, —
Да не внять тебе просьбе моей.
Вот тропинка моя — может, скоро рассвет:
Незаметней покажется путь;
Когда солнце пошлет золотистый привет,
Я смогу наконец отдохнуть.
Почему неприветлив, родимый мой лес,
Где суровая ласка твоя?
Я тебя не виню, знаю: воля небес, —
Расступился бы ты для меня.
Все родные, друзья от меня далеко,
И никто не протянет руки;
Звезды ярко горят, но горят высоко,
Не уймут наболевшей тоски.
Бесконечна дорога — и здесь, в тишине,
Одиночество душу гнетет.
Поскорей загорайся, заря, в вышине,
За тобою и солнце придет.
Отойди, неотвязная скорбь, отойди!
Пусть нужда — страшен только позор;
Знаю: много забот и трудов впереди,
Ложь, обман свой соткали узор.
Жизнь страданий полна: в незаметной борьбе
Протекайте и дни и года, —
На широкий же путь, на потеху судьбе,
Не пойду, не пойду никогда!
А кругом уж светло, — как искристо горят
И играют рубины зари,
Разукрасив вокруг всё в багряный наряд
И душе моей мир подарив!
Ты восток озарила и запад свети,
Силы, сердце во мне обнови:
Пусть устану в далеком, суровом пути —
Сердце, пламя любви сохрани!
Два мгновенья
Ночь своим покровом землю обняла,
Думушка за думой в сердце потекла.
Если б я умела мысли разгадать,
Если б я умела душу передать…
Далеко на море всё прибой-отбой,
Волны ледяные борются с судьбой.
Хочется сквозь воду увидать до дна,
Где песок сыпучий, где вода мутна.
Хочется и сердце всколыхнуть до дна,
Но душа порою так же холодна:
Точно камень мрачный на груди лежит —
Жемчугом прозрачным в ней слеза дрожит…
Но пройдет этот миг — загорится огонь,
И растопится лед кровью в сердце моем:
Это солнце взошло, осветив всё вокруг,
Вся природа ему улыбнулася вдруг.
Всё смеется росой и, ликуя, блестит;
На березе в гнезде громко птица свистит.
Встрепенулись цветы и трава на лугах;
Даже тучки сияли, купаясь в лучах.
Разошелся туман, разлетелось кольцо,
Властно миром, покоем пахнуло в лицо.
Быстро ночь отошла, вот и день наступил, —
Распахнулась душа, бодро, полная сил.
В пути
Далекий путь, беги, беги,
Уж не видать родной тайги —
Степь широко легла,
А поезд мчится — дым волной,
И думы, мрачной и больной,
На сердце тень легла.
Вся мысль — туда, где лес молчит,
Где по Сибири Обь бежит,
Смела и глубока;
Восточней — младшая сестра,
До дна прозрачна и быстра,
Томь — родина-река.
На берег камни собирать
Любила часто прибегать;
В ее хрусталь-волне
С задором юности плыла,
Струя чтоб тело обняла,
И любо было мне.
До страсти лес густой любя,
Бывало, мчусь по полю я —
В руке всегда цветы.
И кинусь я под тень листвы
На бархат зеленой травы,
Под свежие кусты.
А тут кругом всё степь одна, —
И поднялась в душе со дна
Волна седой тоски.
Напрасно взором я вожу:
Везде, куда ни погляжу,
Пески, пески, пески.
Но не томи меня, печаль,
Ведь прошлых, юных лет не жаль,
Мой доброволен путь.
Я с Богом смерти не боюсь
И как умею помолюсь,
К Кресту прижавши грудь.
Лети же, поезд, — дым кольцом,
Несется степь перед лицом, —
Вперед, вперед скорей.
Ты, солнце юга, горячо
Ласкай усталое плечо
И душу мне согрей.
Другу
Хотя выпал снежок
И теплу уж конец,
Но остался глубок
В сердце свежий рубец.
Помню поле в цвету,
Леса дикий простор,
Ярких звезд красоту
И задумчивый взор.
Как сестру полюбил;
Провожая меня,
«Не забудьте», — твердил.
О, как много огня
Я в душе берегу,
Чтоб тебя отогреть, —
Хоть прийти не могу,
Но тебе буду петь.
Отгони ты печаль,
Не скорби, не тоскуй,
Посылаю я вдаль
Братский мой поцелуй;
Много встречу друзей,
Крепко буду любить,
Но заботы твоей
Никогда не забыть.
Чаще, друг дорогой,
Вспоминай и пиши,
Знай, что вместе с тобой
И молитва души.
Хотя выпал снежок
И теплу уж конец,
Но остался глубок
В сердце свежий рубец.
Жизнь моя
Вспомню жизнь короткую,
Прожитую мной,
И улыбку кроткую
Матери родной.
Детство улыбается
Миром и теплом,
Сердце загорается
Радостным огнем.
Соберемся детушки
Зимним вечерком
В комнате у дедушки, —
В жмурки всем двором;
Оживленно прыгаем
Лишь в одних чулках,
Осторожно двигаем
Вещи на столах…
Луч лампады светится
Тихим огоньком,
Да со злобой мечется
Ветер за окном.
Тихое, любимое,
Детство протекло,
Навсегда, родимое,
В душу залегло.
Хоть не безмятежная,
Юность, ты прошла
И любовью нежною
Сердце разожгла.
Часто к нам сходилася
Молодежь тогда,
Шумно веселилася —
Далеко нужда.
Но тоска глубокая
Душу жгла мою:
Мыслями далекая,
Слезы затаю.
Пела, улыбалася —
Сердце как в огне:
Выдать я боялася
Дорогое мне.
Вся душа мучительно
Прочь уйти звала,
А тоска язвительно
Грудь мою рвала.
Молодежь-то шумная,
Весело как ей, —
Только я, безумная,
Всё с тоской моей.
Будто веселилася
В танцах, за игрой,
А в душе молилася:
«Боже, будь со мной».
Сердцем и душой моей
Далеко была,
Схоронив в душе,
Твоей Радостью жила.
И теперь, в ночь темную,
Богу мысль отдам,
Всю тоску огромную
Положу к ногам.
Знаю, успокоится
Сердце перед Ним
И слезой отмоется
Всё, что было злым.
Посвящение Владыке Пахомию (Кедрову)
Вот и закат догорает…
Молча Владыка сидит,
Родину он вспоминает
И на иконы глядит.
Тихо лампада сияет,
Образы ярко плывут,
Сердце в тиши созерцает
Душу, а мысли зовут
Вдаль, к Белокаменной милой
Или в Чернигов родной…
Если б неведомой силой
Хоть бы минутой одной,
Этой минутой пасхальной
Там с дорогими пожить,
С радостной песнью похвальной
В храме Господнем служить!
В этом далеком селенье
Радостной грустью горит
Сердце, а лик Воскресенья
Мирную бодрость дарит.
«Ярче сияй мне, лампада,
Радостью душу согрей
О Победителе ада,
Смерти, греха и скорбей», —
Вот и молитва, слетая
С уст, ко Христу полилась, —
Пасха, о Пасха святая! —
Миру спасеньем зажглась.
Ярко лампада лучится,
Лаской сияют глаза,
Мягко в короткой реснице
Светится к Богу слеза.
Пусть ты в разлуке суровой, —
Пасха! Воскресший Христос
Подал венец Свой терновый,
Чтобы и ты его нес.
Село Ручь. 1927
У ручья
Брызгами сияет,
Плещется ручей,
Жадно преломляет
Золото лучей.
Как хрусталь, прозрачна,
Пенятся края, —
А без солнца мрачна
Ясная струя.
Солнце, отчего же
Мало тех огней,
Что всего дороже
Для души моей?
Я ищу привета —
В мире скорбь одна,
Ты же без ответа —
И душа темна.
Яркая природа,
Нет в тебе души!
Твой простор, свобода,
Тишина в глуши
Тоже дышат мукой,
Коль душа молчит,
Тяготясь разлукой,
И слезу точит.
Пробегай хрустальной
Лентой, ручеек,
Вейся, беспечальный,
Тих твой уголок.
Может быть, случайно
Унесешь с собой
Моей грусти тайну,
Скрытую тобой.
<Неверным>
«Ночь не светла всем неверным, Христе», —
Церковь Тебе воспоет,
Я же скажу: за Тебя на кресте
Легче, чем жизнь их течет.
Бьются, страдают, а радости нет,
В сердце змеится тоска,
Ищут спасения в бурю от бед —
Пристань от них далека.
Вот и богатство — но блеск серебра
Жизнь не берет себе в дар.
Лесть и обман, смех над делом добра,
Пьяный разврата угар
Тучей несутся и скорбь одождят —
Капли на сердце падут,
Страсти безумные злобу родят:
Ищут покой — не найдут.
Жутко на море той муки взглянуть,
Жизнь их могилы темней, —
Легче с Тобою идти трудный путь,
Весь с остриями камней.
Разум, свободную волю Ты дал,
Светом любви озарив, —
Жадно схватив, человек убежал,
Дар Твой страстям подарив.
Бьются в страдании, пьют не хотят
Муку — отрады им нет.
Руку Ты подал — они не глядят,
Голос Твой кроток и тих.
Долго Ты терпишь, — терпи до конца
Скорби, земли тяжелей,
Не отврати от неверных лица —
Мир, милосердье пролей.
На лыжах
Кто кручину разгадает
И печаль мою отгонит?
Ветер мечется, рыдает,
Меж деревьев глухо стонет.
Снегу много навалило,
И закат уж догорает.
Что ты, сердце, так заныло?
Что тебе напоминают
Эти сосны, что, обнявшись,
Здесь стоят и дремлют годы?
Или, с родиной расставшись,
Ты скорбишь среди природы?
Ветер снег с ветвей бросает —
Словно пухом вся покрыта.
С новой силой воскресает
Всё, что было пережито.
Сколько лютых слез, печали
Пред душою проходило:
На Святой Руси сжигали
Богу скорбное кадило.
Есть, скажи, страна другая,
Где бы больше скорби было?
Из святых теперь святая,
Мукой Русь себя покрыла.
Назову многострадальной —
Все в тебе тревоги слиты:
Боже, пред судьбой печальной
Нам терпение пошли Ты.
Скорбь минует, давши силы
Душам, в муке закаленным,
Чтоб служили до могилы
Богу сердцем обновленным.
Прочь вы, думы, — снегу много,
И закат уж догорает.
Нелегка пускай дорога —
Сердце силы собирает.
След недолго серебрится:
Снег поспешно заметает, —
А на душу мир ложится,
Тихо дума отдыхает.
К Богу, к Богу сердце рвется…
К Богу, к Богу сердце рвется,
И к Нему душа зовет,
Но не может, хоть и бьется,
Оборвать земли тенёт.
Не могу рукою властной
С наболевшего плеча
Сбросить иго злобы страстной,
Лжи одежды совлеча.
Вот с хрустальной чашей яда
Подошла неслышно лесть…
О, гори, моя лампада!
Свет — для мрака злая месть —
И сияет, и лучится,
Ярко лики озарив,
И за светом дума мчится,
В сердце искры заронив.
Подкралась с улыбкой тонкой
Зависть тихо и глядит —
Разразилась смехом звонким,
В даль роскошную манит:
Ярко золотом блеснула,
Шелком под ноги легла, —
Дума светлая уснула,
Снов не видит, всюду мгла.
Но во мгле не дремлет сердце,
Жгучей болью в грудь стучит,
Под нависнувшею тучей
Имя Божие кричит. —
Разобьется с ядом чаша
О мольбу души к святым,
С шелком мантия не наша
Разорвется, и живым
Лишь останется желанье
Бога чудного любить,
Чтоб, прильнув к Его страданью,
Силой воли путь пробить
К миру, к свету. Бодро, смело
К Богу призывай, душа,
И очисти мукой тело,
Верой твердою дыша.
Дай
Несодеянное мною
Очи видели Твои,
Так покрой же глубиною
Нескончаемой любви
Против воли, что таится
Далеко на дне души,
Дай мне радостно молиться,
Все сомненья потуши.
Если видишь, что устанет
Сердце скорбь переносить,
Посмеется жизнь, обманет
И лукаво воскресит
Пережитые желанья,
На другой поманит путь, —
Помоги нести страданья,
У Креста мне отдохнуть.
Пусть вся молодость промчится:
Что пройдет, не повторить,
Лишь бы мне всегда молиться
И всегда Тебя любить.
Ты, желание целуя
И намеренье любя,
Верю, мир душе даруешь, —
Дай же мне любить Тебя.
Детям
Вот и звезда загорелась,
Манит, сияя вдали;
Глубже вздохнуть захотелось,
Тени на землю легли.
Быстро за матерью-ночью
Сын-шалунишка бежал,
Ранней весеннею почкой
Он, наслаждаясь, играл.
Влез по дороге в окошко,
К детям склонился, шалит…
Милые, чистые крошки,
Ваша душа не болит.
Спят, а во сне-то смеются,
Щечки румянцем горят,
Жгучие слезы не льются,
Дни только радость дарят.
О, если б жизнь проходила,
Как эта весенняя ночь,
Мир и улыбку дарила,
Скорби отбросила б прочь.
Ждут нас печали, невзгоды,
Или злодейкой-судьбой
Лучшие силы и годы
Устланы будут борьбой?
Будет борьба та по силе
Или от горя, забот
К ранней, нежданной могиле
Дни молодые сведет?
Спите, пока еще спится,
Сон и покой не бежит,
В детской пушистой реснице
Злая слеза не дрожит.
Спят беззаботные детки,
Воздух весенний так чист,
Скоро оденутся ветки
Радостно в шелковый лист…
Думушка думу сменяет,
Ночь коротка пронеслась,
А на востоке сияет зорька.
Огнем разожглась.
Ласточка
Ласточка быстрая в небе летает,
Грусть и тяжелые думы рассеет,
Сердце, ей радуясь, скорбь забывает, —
Лучшие мысли мне в душу навеет.
Вижу я детство, стоит оно снова:
Вот пред иконой лампада сияет,
Смотрит Спаситель любовно-сурово, —
Сердце глядит и невольно рыдает.
Катятся слезы — о чем, я не знаю,
Чистые детски, невинно-святые.
С тихою радостью вас вспоминаю,
Светлые слезы, молитвы ночные.
Смело и часто Тебя призывала,
С радостной грустью
На образ глядела,
Сердце к любимому Богу летело.
Боже, к Тебе вся душа возносилась,
Кроме Тебя, я весь мир забывала.
Если б теперь я как прежде молилась,
Если б теперь я как прежде любила!
Вейся же, ласточка, в небе высоком,
Пой ты мне песни про сердце родное;
Радость и скорбь — всё о прошлом далеком,
В сердце невинном, в счастливом покое.