Прислушиваясь к постановлениям и мнениям учительских съездов, а также съездов других организаций, мы можем в них уловить одну общую мысль в отношении школьного вопроса: школа должна быть единая и всесословная. Иначе говоря, не должно быть разделения школы на церковную и светскую. Ранее у нас замечалось как раз обратное: были школы церковные и были школы земские и министерские. Первая содержалась частью на местные средства приходов, вторая и третья — на средства земства и казны. Естественно, конечно, что, когда возник вопрос о передаче церковно-приходских школ в министерство, громадное большинство решило его в положительном смысле, ибо приходу тяжело было и ранее содержать школу церковно-приходскую, в то же время уплачивая налоги на школу земскую. Теперь приход тем более может поддержать свое решение, что и Святейший Синод распорядился передать эти школы в распоряжения приходских общин, и, стало быть, община, приход является теперь их полным хозяином.
Как известно, правительство, не считаясь с этим постановлением Синода, решило все начальные школы, в том числе и церковно-приходские, взять в ведение министерства народного просвещения. Опасаются, что с передачей этих школ в министерство религиозное воспитание в них упадет. Припомним, что по взгляду учительских съездов и многих общественных организаций эти школы, имевшие ранее значение быть питомниками религии, переданные министерству, совершенно отмежевываются от Церкви. «Закон Божий, — говорилось в речах на первом съезде школьных деятелей в Пензе, — есть дело семейное, а потому и не должен иметь места в школе». То же самое заявляли на церковно-епархиальном съезде духовенства и мирян в г. Пензе некоторые представители различных общественных организаций. Ясно, что с передачей школ церковных в министерство народного просвещения, по приведенному взгляду некоторых организаций, школа церковная должна утратить свое прежнее назначение прежде всего воспитать ребенка в религиозно-христианском духе, а потом уже сообщить ему необходимые для житейской практики знания.
Не так понимают передачу церковной школы приходские общины, как это обнаружилось на пензенском епархиальном съезде духовенства и мирян. Они заявили об этой передаче в форме простого протеста против практиковавшегося ранее несправедливого нищенского обеспечения на местные средства церковной школы, одинаково обслуживающей народные интересы, но отнюдь не в форме протеста против христианского воспитания, преследуемого этой школой. А когда один из приветствовавших собравшихся на епархиальный съезд представителей церковных приходов позволил себе сказать о том, что в школе народной Закона Божьего быть не должно, в ответ ему послышалось: «долой! долой!» и даже топот ногами с целью заглушить оратора.
Ни слова не возражая против религиозно-христианского направления церковной школы, крестьяне требовали, чтобы школа эта содержалась на средства казны. В этом смысле вынесено и постановление пензенского съезда духовенства и мирян по школьному вопросу, которое гласит: «Ввиду необеспеченности церковно-приходских школ средствами приходскими и епархиальными передать их в ведение земских и городских самоуправлений со стороны содержания, объединив управление ими в министерстве народного просвещения. Школа должна стать народной и управляться выборными советами. Преподавание Закона Божьего в духе христианской любви обязательно, и желательно, чтобы оно было возложено на духовенство». Отсюда ясно, что народ хочет сохранить за школой ее религиозно-воспитательные задачи. Он лучше, чем кто-либо понимает, что если душу ребенка оставить без обработки, без религиозного христианского воспитания, наполняя ее одними лишь знаниями, то она с годами совершенно заглохнет, загрубеет, и из ребенка получится человек, быть может, и умный, но безнравственный, пагубный в отношении созидания блага жизни общественной.
Большинство наших лучших педагогов говорило, что нужно детей воспитывать в школе в христианском и именно церковном духе. Вот что, например, говорит идеальный народный учитель Рачинский о желательной для народа школе: «Школа народа должна быть церковная, как школа христианского учения и добрых нравов». При этом он ставил условия, при которых эта школа может успешно функционировать. Первое из них — полная обеспеченность школы, второе — хорошая организация ее, плодотворный общественный уход за ней, и третье условие — чтобы священник был искренне предан школьному делу и оказывал доброе влияние на учащего в своем руководстве.
Другой знаток народной души и школьный деятель — Л.Н. Толстой, ранее отрицавший воспитательные задачи школы, в последние годы своей жизни прямо говорил, что в ребенке школа должна воспитывать прежде всего христиански настроенную личность.
Далее, Ушинский, под флагом которого существует вновь сорганизовавшееся пензенское педагогическое общество (имени Ушинского), связывая народную школу с народной религией, говорил, что народная школа есть преддверие Церкви.
Такова должна быть народная школа по сознанию народа и лучших народников-педагогов, основанному на знании народной души и собственной практики. Ясно, что желание отгородить школу от Церкви, от религии есть пожелание субъективное, не основанное на знании народной души, тенденциозное и исходит от лиц, желающих Русь православную сделать Русью безбожной, нерелигиозной.
Но, разумеется, хороших результатов религиозно-христианского воспитания можно ждать в том лишь случае, если руководители школы будут людьми религиозными. А то ведь в старые времена зачастую случалось, что руководители школы только по паспорту числились христианами. Это, несомненно, должен иметь в виду церковный приход, который будет обслуживаться народной школой. Он должен требовать, чтобы учитель школы был искренним православным христианином, живущим одинаковой, в смысле религиозном, жизнью с церковным приходом.
Требование от учителя народной школы христианской настроенности и религиозности не должно являться стеснением свободы его убеждений. Учитель, не желающий знать о религии и религиозности, может найти себе подходящее место в школе, где народ не будет от него спрашивать религиозности. Не следует забывать, что не народ для учителя, а учитель и школа для народа. Если поэтому церковная община желает видеть в учителе своих детей и доброго христианина, своей религиозностью воздействующего на детей, то требовать осуществления этого желания она имеет полное, неотъемлемое право. Такое требование было предъявлено многими съездами духовенства и мирян разных епархий. Так, например, петроградский епархиальный собор сделал такого рода постановление: «Предоставить приходам наблюдение за религиозно-нравственным обучением и воспитанием православных детей в школах всех типов и ведомств в районе прихода».
Этот вопрос должен быть немедленно поставлен для разрешения на местах сначала в приходских советах, а потом и в приходских полных собраниях, чтобы затем определенно и окончательно решить его на ближайшем епархиальном съезде и во всех церковных общинах епархии провести в жизнь с начала нынешнего учебного года.