Впрочем, в ветхозаветной Церкви, особенно ко времени пришествия Спасителя, взгляд на посты изменился в отношении их значения под влиянием бездушных блюстителей закона — книжников и фарисеев. Последние, заботясь о внешнем выполнении буквы закона, и на пост смотрели как на цель, самую добродетель, а не как на средство к совершению подвигов добродетели. Вот почему мы нередко встречаем в Евангелии со стороны Христа обличение иудейских богословов за их своеобразное учение о посте.
Между тем, имея в виду именно те отдельные евангельские места, где Христос порицает фарисейское понимание постов, современные необогословы утверждают, будто Божественный Основатель христианства совершенно отрицал всякое значение постов, а потому, конечно, и сами посты. С точки зрения этих необогословов, Православная Церковь в своих постановлениях о постах идет будто бы совершенно вразрез учению, возвещенному ее Главой Христом.
Ясно, конечно, что такое заключение является плодом недоразумения. Святая Церковь, вводя те или иные установления, способствующие духовному совершенствованию христианина, всегда, по выражению апостола Павла, взирала на начальника и совершителя веры Иисуса (Евр. 12: 2). Жизнь и деятельность на земле совершителя христиан — Господа Иисуса и послужила для Церкви основанием, чтобы ввести и посты в число средств, усовершающих человеческий дух и помогающих человеку вести упорную борьбу в мире со злом за добро и за истину.
Перед самым выступлением Своим на открытую борьбу со злом, наполняющим мир, Господь наш проводит сорок дней и сорок ночей в посте и молитве. Этим необыкновенным примером строгого поста Он освятил пост и научил видеть в нем важное средство приготовления к великому подвигу, спутника дней молитвы — общения с Богом и великое орудие к отражению искушений. Вместе с тем Своими поступками, иногда нарушающими установленные посты, Господь Иисус как бы разъяснил всем, что на пост не следует смотреть как на нечто самодовлеющее, на непреложную и безусловную добродетель ввиду того обстоятельства, что могут быть случаи, ради которых несоблюдение постов не может почитаться за грех и когда отсутствие поста у некоторых людей не является еще показателем их духовного несовершенства, что Богу угоднее не то, когда мы требуем от человека точного исполнения обычая, хотя бы ему умереть пришлось, а то, когда, сожалея его, снисходительно будем судить об отступлении от обычая, сделанном вследствие нужды (Mф. 12: 4 – 5).
Не делая, таким образом, человека рабом этого закона о постах, Иисус Христос, как указано выше, не отрицал того значения, какое имеют посты в деле духовного совершенствования. Так Он ставил пост обусловливающим средством для изгнания бесов.
Во времена апостолов мы также видим, что за постом признавалось далеко не последнее значение в деле нравственного преуспеяния христиан. Какие-либо тяжелые обстоятельства, постигавшие бедствующую и гонимую Христову Церковь в век апостольский, всегда следствием своим имели появление у христиан поста, который в данном случае являлся как бы показателем того, что в исключительных обстоятельствах христиане готовы презреть не только все блага мира, обещаемые им императорами-гонителями, совратителями в язычество, но готовы отказаться от удовлетворения даже насущных потребностей собственного тела.
Но независимо от этих постов, имевших случайный характер, обусловливаемых исключительными обстоятельствами Церкви времен апостольских и личными особенностями христиан того времени, в практике Церкви времен апостольских существовали и такие посты, которые послужили зародышем, зерном для постоянных и более важных постов последующих времен Церкви. Так в век апостольский был установлен пост святой Четыредесятницы или, что то же, Великий пост, считающийся главным из постов Православной Церкви.
Упоминание о святой Четыредесятнице и соединенной с ней Страстной Седмице мы находим очень рано, еще в Постановлениях апостольских, известных в письменном виде хотя не ранее как с половины III в., но в практике церковной действовавших с самых времен апостольских. Здесь апостолы завещают верующим во Христа, между прочим, следующее:
«Да сохраняется у вас пост Четыредесятницы, содержащий воспоминание о жительстве Господнем, а совершайте пост этот прежде поста пасхального, начиная со второго дня, а оканчивая в пятницу».
(кн. IV, 13)
Приведенное место из Постановлений апостольских, указывая на существование во времена апостолов Четыредесятницы, говорит также и о существовании в это время поста пасхального, каковым здесь называется пост во время Страстной Седмицы. В 69‑м Апостольском правиле мы находим даже указания на меры воздействия в случае нарушения поста Четыредесятницы со стороны пресвитера или мирянина: «Аще кто епископ или пресвитер или диакон… не постится во святую Четыредесятницу пред Пасхою, кроме препятствий от немощи телесныя: да будет отлучен».
Пост святой Четыредесятницы в отношении его продолжительности в различных Церквах принимался различно. Пост Четыредесятницы неизменно только сохранял свое имя, но в образе его препровождения явились во многих местах разные изменения от произвола человеческого. Одни, как например в Риме, постились непрерывно пред Пасхой три недели; другие, например в Иллирии, во всей Греции и Александрии, держали пост шесть недель до Пасхи; третьи начинали поститься за семь недель до Пасхи, хотя, «исключая промежутки, постились только три пятидневия, называя, однако, пост свой Четыредесятницей». «Удивительно для меня, — говорит по этому поводу церковный историк Сократ1Сократ Схоластик (ок. 380 — после 439) — византийский христианский историк., — что те и другие, разноглася между собой в числе постных дней, называют пост одинаково сорокадневным»70. У нас имеются указания даже на то, что некоторыми в век апостольский Четыредесятница понималась в смысле сорокачасного поста. Так, Ириней Лионский в своем письме к Виктору, епископу Римской Церкви, приводимом историком Евсевием, говорит следующее: «Разногласят о самом образе поста: ибо одни думают, что должно поститься один день, другие — два, а иные — больше; притом некоторые мерой своего дня почитают сорок дневных и ночных часов».
Историк Сократ свидетельствует, что разногласие касалось не только числа постных дней, но и понятия о воздержании от яств.
«Одни, — говорит он, — воздерживаются от употребления в пищу всякого рода животных; другие из всех одушевленных употребляют только рыбу, а некоторые вместе с рыбой едят и птиц, говоря, что птицы, по сказанию Моисея, произошли также из воды. Одни воздерживаются даже от плодов и яиц; другие питаются только сухим хлебом; некоторые и того не принимают, а иные, постясь до 9‑го часа (3 часа пополудни), вкушают потом всякую пищу. Таким образом, у разных племен бывает различно, и представляются на то бесчисленные причины».
В настоящем виде, то есть как теперь понимается в Православной Церкви пост Четыредесятницы, последний определился в IV веке отцами Лаодикийского собора и отцами VI Вселенского собора (680 г.).
Относительно самого образа препровождения дней святой Четыредесятницы Церковь наша постановила со времен святых апостолов, как свидетельствует Тертуллиан, воздерживаться от всяких увеселений. Всякая радость, даже святая, в эти дни являлась неуместной. Не было лобзания мира. Отменялась даже полная литургия, как связанная с вечерей любви, когда поедались остатки от приношений. 49‑е правило Лаодикийского собора допускает «приносити святой хлеб, разве токмо в субботу и в день воскресный». Впоследствии на время святой Четыредесятницы составлена была особая литургия, которую и повелено совершать в эти дни, кроме суббот, воскресных дней и праздника Благовещения. Таковой литургией является литургия Преждеосвященных Даров, составление которой приписывают святителю Григорию Двоеслову, папе Римскому. Относительно этой литургии отцы Трулльского собора в 52‑м правиле постановили следующее: «Во все дни поста святой Четыредесятницы, кроме субботы и недели и святого дня Благовещения, святая литургия да будет иная». На Лаодикийском соборе отцы Церкви 52‑м правилом запретили во святую Четыредесятницу всякие зрелища и народные увеселения.
Вообще Церковь всегда требовала и требует от христианина в дни святой Четыредесятницы, как и во дни всякого поста, перемены не только в пище, но и во всем образе мыслей, в чувствованиях и желаниях, требует обуздания всех греховных наклонностей и привычек. Воздержание от пищи является по ее учению только внешним средством к обузданию наших злых страстей, следовательно, к очищению и спасению души. Если же такая цель не достигается, то пост не имеет никакой цены, тогда он не приближает нас к Богу, а уподобляет злым демонам, которые ничего не едят.
Какие же были мотивы установления поста Четыредесятницы?
Мотивы эти были отчасти случайного характера. Известно, что в первые времена существования Христовой Церкви ежегодно было очень много людей из язычников и иудеев, желавших принять христианство; был также институт кающихся из членов Церкви, с подразделениями, каких у нас ныне уже не существует. Первые ожидали крещения, вторые — разрешения своих тяжких согрешений в Таинстве Покаяния. Естественно, что к таким Таинствам нельзя было им приступить прямо, без нравственной подготовки. Как те, так и другие приготовлялись Святой Церковью усиленным постом, который являлся в данном случае показателем их самоотверженности, презрения к мамоне, тому образу жизни, который им свойствен был ранее. Разумеется, Церковь не могла при этом оставаться праздной зрительницей подвигов тех, которые готовились к крещению и покаянию. Она принимала в них живое и деятельное участие, вся Церковь постилась с оглашенными и кающимися. Святой Иустин Философ свидетельствует относительно этого следующее: «Кто убедится… тех учим, чтобы они с молитвой и постом просили отпущения прежних грехов, и мы молимся и постимся с ними». Для возрождения людей к новой жизни самым удобным и приличным днем считалась Пасха. Ввиду этого обстоятельства время перед ней было временем приготовления оглашенных к крещению, а потому и временем строгого поста и воздержания. Это и явилось, между прочим, одной из причин установления Четыредесятницы, так как, хотя впоследствии этот институт оглашенных и кающихся и был уничтожен, пост пред светлым праздником все-таки остался в Православной Церкви. Подобный взгляд по вопросу о причинах установления поста Четыредесятницы высказал святитель Иоанн Златоуст.
Но, разумеется, одним этим нельзя объяснить возникновение Великого поста. Более существенную причину установления этого поста нужно полагать в стремлении христиан подражать Великому Подвигоположнику Господу Иисусу, Который пред выступлением на великое дело общественного служения постился сорок дней (Мф. 4: 2). В этом стремлении христиан подражать Христу и святые отцы полагают главную причину установления святой Четыредесятницы. Особенно ясно выражается в этом смысле святитель Амвросий Медиоланский. «Господь, — говорит он, — освятил нам постом Своим Четыредесятницу. Сие сотворил Он для нашего спасения, дабы научить нас полезному делу не словами только, но и примером, дабы мы теми же стопами, коими течем в вере, совершали шествие и к воздержанию». Подобные же мнения высказывали и другие отцы Церкви, например святые Григорий Богослов, Иоанн Златоуст, Августин и другие.
Приуроченный Церковью ко времени, предшествующему дням, в которые вспоминаются страдания, смерть и славное воскресение Христа, пост Четыредесятницы получает от этого высший смысл для нас и значение. Страданиями Иисуса Христа и Его воскресением дарована всем нам надежда и нашего воскресения для вечной жизни. Но для того, чтобы эта надежда осуществилась, нам необходимо подражать Христу в чистоте и святости жизни; нужно пройти тот же тернистый путь жизни, каким шел и Христос. Путь этот — путь самоотречения и самоотвержения и, кроме того, путь борьбы с чувственностью и греховностью нашей природы. Для более удобного следования по этому пути религиозно-нравственного совершенствования и установлена святая Четыредесятница.
О великом значении святой Четыредесятницы блаженный Августин говорит следующее:
«Дни Четыредесятницы, если тщательно вникнем, означают жизнь настоящего века, как дни Пасхи предызображают вечное блаженство. В Четыредесятницу мы имеем сокрушение, а в Пасху исполняемся радости; в настоящей жизни должны мы нести покаяние, чтобы в будущей жизни достигнуть вечных благ. Итак, каждый в продолжение земной жизни должен воздыхать о своих грехах, проливать слезы, творить милостыни. Но если в этом часто мешают нам препятствия мира, то по крайней мере в дни святой Четыредесятницы исполним сердце наше сладости закона Божия. Во время жатвы собирается пища для тела, так во время духовной жатвы должно собирать пищу для души, которая бы могла питаться ею для жизни вечной. Нерадивый, ничего не заготовивший в свое время, целый год терпит голод — так тот, кто постом, чтением Священного Писания, молитвой пренебрежет в настоящее время собрать для души духовную пшеницу и небесное питие, потерпит вечную жажду и тяжкую бедственность».