Современный социализм, отрицая в лице своих теоретиков Бебеля и Маркса религию, в то же время не прочь поставить себя самого вместо нее. В самом деле, ведь социализм предсказывает наступление золотого века «после истребления угнетателей народа». Но это предсказание основывается не на чем ином, как именно на вере в человечество, ибо доказать научно, что человечество в целом может подняться до небывалой еще высоты, понятно, нельзя. Позитивная наука, на которой основывается социализм, не в силах раскрыть будущих судеб человечества, она оставляет нас относительно них в абсолютной неизвестности. Отрадная уверенность, что всё доброе и разумное в конце концов восторжествует и непобедимо, не имеет никаких оснований в механическом мировоззрении. Ведь здесь всё абсолютно случайно; отчего же та самая случайность, которая нынче превознесла разум, завтра его не потопит, и которая нынче делает целесообразными знание и истину, завтра не сделает столь же целесообразными невежество и заблуждение? Или история не знает крушения и гибели целых цивилизаций? Или она свидетельствует о правильном и непрерывном прогрессе? Остается, следовательно, только одно — именно вера, что золотой век всё-таки наступит.
Отсюда и самый социализм можно рассматривать как верование, своего рода религию. Против этого не возражают, по существу, и представители социализма. Напротив, они стараются даже утверждать и убедить других в том, что сейчас уже наступает время, когда их социалистические верования в наступлении золотого века, земного рая должны возобладать в человечестве и совершенно вытеснить собой христианство с его верованием в Царство Божие на Небе и в то, что по мере стремления к нему человечества путем взаимной любви и самоотречения от своих прав в пользу ближнего будет устраиваться и Царство Божие на земле. Известно, говорят они, что верования религиозные представляют из себя эволюцию религиозного сознания. Религия на первых порах человеческого развития представляет из себя, как якобы известно, обоготворение природы и т.п. Затем с развитием религиозного сознания в человеке верования переходят в более совершенные формы. И наконец как бы завершением этого эволюционного процесса в настоящее время является совершеннейшая религия — христианство. Но и оно не может претендовать на устойчивость. Положением вещей в этом отношении вполне констатируется то обстоятельство, что христианство должно уступить свое место социалистическим верованиям. Защитники такого оригинального эволюционизма религиозного сознания имеют за собой, по-видимому, некоторые данные. Во-первых, говорят, общепризнанный факт, что христианство в настоящее время стоит далеко не на той высоте, на какой оно стояло в начале своего появления в человечестве. Весь так называемый христианский мир свидетельствует до очевидности, что христианство приходит в упадок, даже отживает последние дни, между тем как социализм всё более и более покоряет себе народные массы. Это первое основание предполагаемой возможности заменить христианство социализмом.
Другое, и не менее сильное, основание заключается в том, что сама социалистическая доктрина очень проста и потому удобно может быть воспринята каждым человеком.
И наконец третье основание такой замены заключается в том, что социалистические верования весьма близко подходят по своему характеру к имеющему будто бы сойти со сцены христианству.
Все эти основания предполагаемой смены христианства социализмом являются, однако, убедительными только по видимости. Ведь нужно отличать христианство в идее от христианства в том виде, в каком оно является в большинстве современных его носителей. Вернее было бы, конечно, сказать, что большинство носителей христианства теряет свое значение в глазах общества, — христианский мир удаляется от своего идеала. Очень часто приходится констатировать тот факт, что как интеллигенция, так и низшие слои общества, люди неразвитые отожествляют христианство с его носителями. Носители христианства плохи, значит, и христианство плохо. Но ведь это чистое недоразумение!
Люди, вникающие в суть христианства, всегда ценят всю его высоту и преимущество перед другими учениями. Значит, если смотреть на дело с этой точки зрения, то нам остается только ожидать возрождения христианства, понимаемого в смысле воплощения в человечестве чистых, неповрежденных темной областью христианских идей. Можно согласиться и с положением, что социализм весьма удобно может быть понят всеми. Что, в самом деле, всего удобнее понять, как не шкурный вопрос? Наука желудка весьма понятна для каждого. Пожалуй, можно согласиться также и с утверждением, что социализм несколько сходен с христианством, но с большой оговоркой. Именно: социализм взял из христианства только то, что в Евангелии обозначено словами: и сия вся приложатся вам (Мф. 6: 33), то есть внешние блага, предыдущие же слова: ищите прежде Царствия Божия и правды его — социализм игнорирует. Словом, христианство с социализмом соприкасается там, где оно проповедует милосердие к ближним. Но даже и это последнее все-таки может быть нами принято под большой оговоркой.
Христианская любовь к ближним не то, что социалистическая идея любви и братства. Христианская любовь, соединенная с чистотой сердца, с деятельным самоотвержением личности ради блага других, любовь, образом которой является Сам Христос, готовый умереть за людей, и не за лучших только людей, а и за самых худших. Социалистическая же любовь проявляется только в отношении к кругу людей известных убеждений. Если же, таким образом, христианство оказывается шире социализма, то как же возможно думать, что большее будет поглощено меньшим, и, далее, по нашему мнению, вера религиозная, вера в высшее духовное существо и вера в физическое счастье, которое сулит нам золотой век, вера социализма — имеют громадную разницу между собою. Ведь жизненные отношения бывают двух родов: чувственные и сверхчувственные. Есть мир природы, воспринимаемый чувствами, и есть мир духовный, воспринимаемый некоторой внутренней способностью интуиции. Восприятие духовного, сверхъестественного начала и составляет основу религии.
И в душевном строе человека есть именно такая особенность, которая делает его способным к религии под различными именами и формами. Без этой способности даже самая низшая религия является невозможной. Вера религиозная, таким образом, имеет своим источником врожденную в человеческом духе потребность стремления к Существу Высочайшему и существует в человеке независимо от его мечтаний о материальном, земном благополучии. Между тем последнее, что составляет веру социализма, имеет свой собственный источник — не дух, а тело. Если же мечта о земном рае имеет неодинаковый с религиозной верой источник, то ясно, что религия тела не может заменить собой религию духа. Невозможность такой замены весьма обстоятельно сказывается еще и в том, что вера социализма сама по себе не может осветить человеку смысл его существования и деятельности на пользу грядущих поколений.
Христианство, указывая человеку на его идеальную природу как на отображение истинно сущего Бога, разъясняет этим самым и смысл существования человека, как призванного явить собой в чувственном мире живой образ невидимого Бога. Отсюда и является вполне разумным стремление христианина к деланью добра в мире. А может ли добро осмыслить социализм? По нашему мнению, безусловно не может. Социализм хочет осмыслить существование человека в созидании счастья всего человечества. Но что такое человечество и отличается ли оно свойствами от человека? Человечество — это не более как повторение на неопределенном пространстве и времени и неопределенное количество раз нас самих со всей нашей слабостью и ограниченностью. Имеет наша жизнь абсолютный смысл, цену и задачу — ее имеет и человечество; но если жизнь каждого человека, отдельно взятого, является бессмыслицей, абсолютной случайностью, то так же бессмысленны и судьбы человечества, ибо сколько бы мы ни складывали нули, какое бы количество их ни представляли, всё равно целого бы не получили. Если же, отсюда, случайное, мимолетное существование на земле отдельного человека является бессмысленным, то не оправдать этой случайности и всему человечеству как сумме таких бессмысленных случайностей. Ведь рано или поздно всё будущее человечество, ради которого современный человек должен терпеть лишения, истлеет без всякого следа и воспоминания, когда земля обратится в ледяной камень и будет летать в безвоздушном пространстве с бесчисленным множеством таких же ледяных камней. И раз все человеческие жертвы не в силах создать вечного счастья, то не бессмысленны ли они?! Да и успеет ли, наконец, создать человечество хотя бы и кратковременное счастье, земной рай на земле таким путем до будущей неизбежной катастрофы нашей планеты? Выходит, что социалистическая «религия» так мало дает более или менее обоснованных надежд на достижение земного рая, так обессмысливает человеческое существование, отбросив христианскую веру в живого Бога, что не может не только заменить христианство, но и существовать без него.
Нельзя не заметить, впрочем, что эта истина сознавалась в конце концов и многими лучшими проповедниками социализма, например Герценом. В его статье «С того берега» один доктор справедливо заявляет: «Объясните мне, пожалуйста, отчего в Бога верить смешно, а верить в человечество не смешно; верить в Царство Небесное глупо, а верить в земные утопии — умно? Отбросив положительную религию, — продолжает он, — мы остались при всех религиозных привычках и, утратив рай на Небе, верим в пришествие рая земного и хвастаемся этим». Эти искрение слова Герцена как нельзя лучше указывают на то, что социализм питается религией, что, подводя в том или ином виде подкоп под христианство, он тем самым роет себе могилу. Ведь что ни говори социализм, а жизнь по воззрению натурализма, принимаемого социализмом, есть борьба за существование. В силу этой борьбы человек сильный должен вытеснять слабого как не имеющего права на существование вследствие своей неприспособленности к тем или иным условиям жизни. Следовательно, принципы равенства и братства, провозглашаемые социализмом, не имеют в нем никакого смысла и значения.
Сказанного, полагаем, достаточно, чтобы понять несостоятельность утверждения, будто социализм как верование способен заменить собой христианскую религию. В благах земли человек не находит себе полного удовлетворения. По крайней мере наступают иногда минуты, когда всё земное и временное начинает казаться ему ничтожным и малым, когда его охватывает влечение к вечному, идеальному и непреходящему. Надежды на лучшее будущее никогда не покидали человечество. Но они никогда не отожествлялись с религиозной верой. Интересы плоти заставляют нас и сейчас искать лучших экономических условий, но этим нисколько не исключается стремление души человеческой к Высочайшему Существу — своему первообразу. И говорить, таким образом, что социалистические верования в золотой век сейчас или когда-либо заменят христианство, значило бы утверждать нечто похожее на то, например, что человек, состоя из души и тела, требующего для себя питания известного рода пищей, перестанет в настоящих условиях жизни его организма нуждаться в ней и принимать ее. В условиях земного существования, как ни развит духовно бывает человек, все-таки он не может совершенно отказаться от телесной пищи, так как это насущная потребность его организма. Точно так же, сколько бы ни мечтал человек об улучшении своего экономического положения, эти мечты не могут заменить той пищи, в которой нуждается, которой всегда ищет человеческий богоподобный дух.