1. Аннулирование большевистского декрета об отделении Церкви от государства. Многочисленные акты благожелательного отношения Всероссийского временного правительства к церковным институтам, сама мысль об учреждении министерства исповеданий, возникшая в недрах правительства, — всё это свидетельствует о том, что правительство не хочет разрывать связи между Русским государством и Православной Церковью.
2. Мысль о сохранении установившейся связи Русского государства и Православной Церкви, особенно в данный, роковой для русской государственности момент, является плодом высокой государственной мудрости.
Теперь, когда большевистская пропаганда, действовавшая на низменные инстинкты человеческой природы, разбудила зверя в человеке и совершенно расшатала нравственные устои, внесла братоубийственную войну и полное разложение в государственную и общественную жизнь, — теперь содействие Православной Церкви в деле морального и политического оздоровления и возрождения России, в деле нового государственного строительства особенно необходимо. История свидетельствует,что Православная Церковь на Руси и прежде была в состоянии утишить разбушевавшееся море народных страстей (вспомним Новгород и Псков), сдержать центробежные силы, разрывавшие Русь на части (удельновечевой период), и спасти русскую государственность в минуты чрезвычайной опасности (Смутное время). Православная вера поможет спасению русской государственности и теперь. В муть современной государственной и общественной жизни Православная Церковь будет вносить начала, воплощенные на земле и Божией правдой, и Божией любовью.
3. Участие Православной Церкви в моральном, а через это и в политическом оздоровлении России не противоречит принципам православного государства. Оно признает, что Христианская Церковь имеет исторически обоснованное притязание на религиозную работу в народе; что Церковь, вооруженная особенными средствами, действующими до внутренних состояний человека, может гораздо лучше, чем это сделало бы государство, осуществить проникновение народа и народной жизни христианскими принципами, что, конечно, и для самого государства вполне желательно.
4. Сохраняя связь с Православной Церковью, Русское государство, не нарушая принципа всякого правового государства о свободе религиозной совести и независимости гражданских и политических прав вероисповедания, не обставляет принадлежность к православию какими-либо особенными привилегиями, как это было раньше, однако же во имя бесспорных заслуг Православной Церкви в строительстве русской государственности, во имя того, что православная вера есть историческая святыня огромного большинства русского населения, Русское государство прислушается к голосу Всероссийского Поместного Собора — к голосу свободно избранных представителей всего многомиллионного православного населения — не только о признании Православной Церкви корпорацией публично-правового характера, но и о признании православной веры первой между равными.
5. Такое отношение Русского государства к Православной Церкви оправдывается теорией правового государства. Она учит, что если в государстве находится несколько церквей, то отношение государства к ним равное, но это равенство (паритет) должно быть понимаемо не в смысле математического «каждому поровну», а в смысле справедливого «каждому свое». Ту церковь, к которой принадлежит большая часть населения государственной территории и которая, следовательно, имеет больший круг действия, государство ценит выше и ставит ее в более привилегированное положение сравнительно с прочими. А таковое именно положение и занимает в Русском государстве Православная Церковь.
6. Учреждением министерства исповеданий Временное всероссийское правительство имеет в виду прежде всего создать орган государственной власти по делам Православной Церкви. Необходимость такого органа очевидна. До сих пор сама Православная Церковь в пределах государственной территории, освобожденной от советской власти, не имела своего руководящего centrum unitatis, единого центрального органа. В настоящее время такой орган имеется. Томское соборное совещание, продолжавшееся с 1/14 ноября до 21 ноября / 3 декабря, учредило Временное Высшее Церковное Управление (коллектив из семи лиц, покоящийся на выборном начале) для решения неотложных дел и недоуменных вопросов и главным образом для отношений с правительством. Для правильности этих отношений и в самом правительстве необходимо иметь специальный орган, которым и будет служить проектируемое сегодня министерство исповеданий.
7. При прежнем полицейско-бюрократическом режиме роль такого органа исполнял обер-прокурор Святейшего Синода. История свидетельствует, что борьба двух начал, положенных Петром Великим в основу Высшего Церковного Управления в России, начала коллегиального Синода и начала единоличного обер-прокурора, — закончилась в начале XIX столетия полной победой последнего. Представитель прокуратуры превратился в фактического министра синодального ведомства, со всей полностью бюрократической властью и не только в вопросах смешанной компетенции (государственной и церковной), но и в вопросах чисто церковных по своей природе. Своей властной фигурой обер-прокурор совершенно заслонил Церковь в глазах носителя верховной государственной власти, и Церковь была лишена свободы и независимости, столь необходимых для осуществления на земле ее великой миссии. Почти полный паралич церковного организма был необходимым следствием бесконтрольного хозяйничанья обер-прокурора в Русской Церкви.
8. Нынешний министр исповеданий, как орган государственной власти, не может быть и не должен быть тем, чем был прежний обер-прокурор Святейшего Синода. Соборный разум, выразителем которого является Всероссийский Поместный Собор в Москве, в строгом соответствии с разумом Вселенской Церкви, воплощением которого служит Вселенский канон, утвердил полную независимость (автономию) Церкви в сфере внутренних церковных отношений. В этой области вся полнота власти принадлежит органам Высшего Церковного Управления, каковыми являются, по Соборному определению, Святейший Патриарх, Священный Синод и Высший Церковный Совет и которые в этом качестве должны быть признаны государственной властью.
9. Если в сфере внутренних отношений Православная Церковь пользуется полной свободой и независимостью, то министерство исповеданий в данной области является лишь органом, через который государственная власть осуществляет наблюдение за закономерностью деятельности церковной власти — наблюдение за тем, чтобы определения церковной власти, сюда относящиеся, не противоречили государственным законам.
10. По делам смешанной, или двойной, компетенции, а равно и по делам, составляющим компетенцию государственной власти, министерство является посредником между государством и Церковью. Решения церковных органов по делам первой категории (например, о приходе, о правовом и экономическом положении духовенства и так далее) восходят на уважение подлежащих государственных учреждений через министерство. В министерстве производится и разработка государственных законопроектов, касающихся Церкви (например, по наделению церковных учреждений правами юридического лица, по охране церковного имущества мерами правительственной власти; по ограждению Православной Церкви и ее святынь от поруганий и оскорблений). По всем этим вопросам признается для дела полезным и потому необходимым предварительное отношение с высшей церковной властью.
11. Ролью министерства исповеданий как посредника между государством и Церковью отнюдь не исключается возможность отношений с государственной властью Святейшего Патриарха или непосредственно, или через особо уполномоченное им лицо из состава Высшего Церковного Совета.
12. Министр исповеданий и его товарищ (оба обязательно православного исповедания) присутствуют на заседаниях Церковного Собора и дают необходимые разъяснения, а равно в заседаниях Высшего Церковного Совета и соединенном присутствии Священного Синода и Высшего Церковного Совета с правом совещательного голоса.