Выбор благочестивейшего государя нашего пал на благочестивого же сановника, и все чисто русские люди должны от души радоваться этому выбору. В наш век общего шатания и мыслей и нравов даже среди простого народа Василий Иванович выгодно поражает всех твердостью своего христианского воззрения. Мне не много раз приходилось его встречать, но и этого немногого достаточно, чтобы видеть в нем прежде всего христианина. Припоминаю несколько случаев. Тотчас по приезде в Верный Василий Иванович Покотило с удовольствием выразил согласие на прием городского духовенства.
В назначенное время мы все собрались и отправились в губернаторский дом, где в зале выстроились в ожидании его выхода. Через несколько минут мы увидели бравого, еще не старого генерала, к которому наш представитель и обратился с приветственной речью. Генерал внимательно выслушал ее и в свою очередь заговорил, и заговорил именно о том, чего мы, признаться, и не ожидали. Слова его были о Промысле Божием, который он видел над собой и на который и в будущем полагал свою надежду. Мы вышли из губернаторского дома, унося с собой самое приятное впечатление и разговаривая о том, что если бы так настроены были все начальники, то легко бы жилось на Руси.
Чрез несколько времени я возвращаюсь от вечерни, и мне прислуга докладывает, что был какой-то генерал, спрашивал меня и оставил свою карточку. Смотрю на карточку и глазам не верю… Неужели ко мне, к которому и благочинный заглядывает раз в год, приезжал просто с визитом губернатор?! По строгом размышлении для меня понятно стало, что это было уважение истинного сына Православной Церкви к моему сану, так как лично меня он не мог знать.
В другой раз мне пришлось служить напутственный молебен молодым казакам-семиреченцам, отправляющимся в полк. Сказав молодцам казакам несколько напутственных слов, генерал скомандовал: «С Богом марш!» — и перекрестил отряд большим крестом. Сердце радовалось, глядя, как христолюбивый вождь благословлял, как детей, подчиненных ему воинов. Редко в последнее время приходится нам наблюдать подобное явление, и невольно думалось, что если бы побольше таких воодушевленных христиан-военачальников, то не пришлось бы нам терпеть позор последней войны.
После этого прошло несколько месяцев, и мне уже совершенно при других обстоятельствах еще раз пришлось убедиться в высоких душевных качествах нашего начальника. По моему желанию меня перевели на один из отдаленнейших сельских приходов. Приезд мой туда как раз совпал с поездкой по области губернатора. Зная религиозность Василия Ивановича, я был уверен, что он первым долгом зайдет в церковь. И не ошибся. Действительно, по приезде в село губернаторский поезд направился прежде всего в церковь, где генерал, выслушав краткий молебен и сделав земной поклон, приложился к храмовой иконе, после чего вышел на паперть. Я извинился, что не могу его принять в священническом доме, так как всего три дня как приехал и не имею еще даже необходимой на этот случай мебели. Василий Иванович поблагодарил меня и в свою очередь пригласил с собой на земскую квартиру. Здесь, за закуской, он расспрашивал меня о местных нуждах и радовался зажиточности крестьян.
Уезжая из селения, генерал обратился к крестьянам с речью, в которой не забыл и про меня, сказав им, что меня знает как человека хотя и молодого, но энергичного. Просил их слушаться меня и со своими нуждами через меня обращаться к нему.
Вообще же мне кажется, что все так или иначе соприкасавшиеся со светлой личностью Василия Ивановича Покотило даже при поверхностном наблюдении могли заметить его христианскую настроенность, которая, надеемся, и в настоящее время не оставила его и послужит нам залогом его мудрого и твердого правления в предстоящих ему трудных делах.