Но этот нравственный критерий прилагается к вопросам общественности не всегда добросовестно и не всегда людьми, искренно расположенными к христианству. Иногда считаются с христианством исключительно только потому, что большинство людей признает в нем нравственный критерий, что от согласия с христианским учением той или иной теории зависит принятие или непринятие ее обществом. Оттого мы нередко встречаем случаи искажения христианского учения в угоду той или иной теории. Оттого бывают очень часто по одним и тем же вопросам общественности самые разноречивые мнения, опирающиеся тем не менее на одно и то же христианство.
К числу именно таких вопросов, разноречивые мнения по которым являются плодом чистейшего недоразумения, относится далеко не безынтересный в настоящее время социальный вопрос о космополитизме в отношении его к христианству. Космополитизм далеко не представляет собой стройной, законченной социальной системы, а скорее общее воззрение, отрицающее всякое деление на народности и имеющее свою предметную определенность в самых общих чертах. Своим происхождением космополитизм обязан главным образом идеям, исходящим из начал гуманности. Катастрофы, являющиеся продуктом международных отношений, разражаясь с ужасной силой и подрывая естественный ход цивилизации различных народов и нередко совсем убивая ее, зародили в сердцах людей, озабоченных развитием духовных сил и материального благосостояния человечества, сомнение касательно полноправности различных политических организаций, подвергающих разрушению драгоценные приобретения человечества.
Явилось желание создать именно такие условия общественной жизни, которые бы способствовали свободному развитию человеческого духа и были бы залогом процветания культурной жизни человечества. Это желание и является двигающим нервом всех воззрений космополитов. И так как всё то зло, которое задерживает прогресс, все катастрофы в жизни человечества, влекущие за собой упадок культуры, являются, как мы уже сказали по воззрению космополитов следствием деления всех людей на народности, то космополитизм главным образом и отрицает этот принцип народности и стремится к созданию таких форм политической жизни, которые, обнимая собой всё человечество, соединили бы его в одно неразрывное целое, в один всеобъемлющий политический организм без национальных обособлений и различий.
Чтобы сообщить большую авторитетность своему учению, поборники космополитизма стараются показать, что их теория запечатлена христианским характером, так как идея национальных обособлений будто совершенно чужда христианским идеалам.
Христианская религия, рассуждают они, по самому своему существу имеет универсальное значение и целью своей считает приведение к единению всех народов, образование из них одной обширной семьи, устроение на земле единого Царства Божия. Имея в виду такую задачу, христианство требует равенства всех людей и полнейшей солидарности их между собой. Но идея народности, осуществляясь в национальном сепаратизме, очевидно, ниспровергает эту священнейшую цель, преследуемую христианством, и находится во вражде с тем религиозным учением, на котором она мнимо основывается.
В противовес этим рассуждениям космополитов относительно согласия их теории с христианским учением христианские богословы выступают с многочисленными и обширными статьями, в которых усиленно стараются доказать на основании Евангелия, что Христос в Самом Себе явил пример одушевленной и преимущественной любви к Своему народу. В своих доказательствах они ссылаются на тот факт, что Христос считал Себя Самого посланным возвещать Евангелие Царствия Божия прежде всего к погибшим овцам дома Израилева» (Мф. 15: 24) и ученикам Своим повелел обращаться с проповедью прежде всего к еврейскому народу (Мф. 10: 5 – 6). Указывают на плач Господа об Иерусалиме пред крестными страданиями, причем стараются отметить то именно, что Христос плакал не только о том, что Иерусалим не узнал, что служит к миру его, но и о том, что народ будет обложен окопами врагов, стеснен ими, разрушен и разорен (Лк. 19: 41 – 44). Затем ссылаются на факт исцеления слуги капернаумского сотника, которое, по толкованию противников космополитизма, Христос согласился совершить только после того, как старейшины указали Христу на благодеяния, оказанные сотником еврейскому народу (Лк. 7: 4 – 5).
Особенное внимание обращается на ответ Господа жене-хананеянке, в котором якобы особенно ярко выступает противопоставление Господом Своего народа чужим народам. Кроме этих примеров, приводятся из жизни Христа также и другие, где, по мнению богословов, Христос заявлял о Себе, как о безукоризненном патриоте.
Но, несмотря на тщательный анализ текста приведенных евангельских мест, делаемый защитниками патриотизма с целью дать твердое обоснование патриотизму в противовес космополитизму, всё же едва ли можно прийти к выводам, окончательно уничтожающим космополитизм. Каждое из приведенных евангельских мест независимо от каких-либо тенденций может иметь совершенно иное объяснение.
Во-первых, еврейский народ являлся народом, всего более подготовленным к принятию Мессии. У него были пророчества, где, так сказать, уже намечалось то самое, что Мессия должен был открыть людям. Следовательно, всего легче было воспринять проповедь Христа именно евреям, а не кому-либо другому. После этого ничего нет удивительного, если Христос и Сам проповедует, и учеников Своих посылает на проповедь прежде всего между евреями. Это всё делалось Господом в целях, так сказать, большей продуктивности проповеди.
При подобном объяснении этого факта не остается никакого места заключениям, будто Господь Иисус показал здесь пример патриотизма.
Не говорит в пользу патриотизма также и плач Господа об Иерусалиме. Христос проливал слезы потому, что Ему действительно прискорбно было видеть упорное заблуждение даже тех людей, которым вверены были словеса Божии.
Спрашивают, почему Он не сокрушался о других народах? О других народах Христос не мог сокрушаться, так как Он среди них почти и не проповедовал. Проповедь среди язычников, как менее подготовленных к принятию учения Христова, еще только предстояла, и притом не Самому Господу, а Его апостолам. Христу надлежало только основать Свою Церковь, что с бол ьшим успехом можно было сделать в среде людей, сохранивших истинное богопочтение, то есть евреев. Христос, несомненно, предвидел успешное распространение Своего учения между язычниками, и Его скорбь о евреях, стоявших так близко ко спасению, бывших светом для язычников и не принявших истинного света — Христа, должна была усилиться. Следовательно, и здесь мы имеем полное право утверждать во Христе выражение жалости вообще к несчастной участи безвозвратно погибающих людей, находившихся притом в близком общении с Богом, близких ко спасению.
Исцеление слуги капернаумского сотника также мало говорит против космополитизма. Дело в том, что слишком рискованно утверждать, будто доводы старейшин касательно достоинств сотника были мотивом Христу для того, чтобы совершить чудо. По крайней мере мы не имеем никаких оснований в Евангелии, чтобы утверждать, что Христос счел достаточными убеждения и доводы старейшин. Господь мог оценить добродетель сотника независимо от того, кому она была оказана (Рим. 2: 10). Наконец трудно также предположить, чтобы заслуги или грехи сотника могли играть большую роль, так как дело касалось ведь не самого сотника и даже не кого-либо из его рода, а совершенно чуждого ему слуги его.
Но всего менее говорит против космополитов обращение Господа Иисуса к жене-хананеянке.
По мнению антикосмополитов, Христос ясно здесь противополагает еврейский народ другим народам и якобы высказывается за то, что нужно питать к своему народу любовь преимущественную пред любовью к прочим народам. Но если буквально принять слова, сказанные Господом хананеянке: не хорошо взять хлеб у детей и бросить псам (Мф. 15: 26), то можно не только согласиться с антикосмополитами, но приписать Христу и еще большее, именно что Он заповедал презрение к другим народам. Ведь по буквальному смыслу этих слов, евреи суть «чада», а язычники — «псы». Но кто же посмеет утверждать, что Христос действительно смотрел на другие народы как на псов?! Разумеется, никакой христианин этого не скажет. Но что же тогда значат слова Христа?! Они означают то, что Христос сделал применение в данном случае к обычному воззрению евреев на другие народы исключительно с той целью, чтобы испытать силу веры и смирение хананеянки и чрез это самое показать Своим ученикам, разделявшим еще тогда многие предрассудки фарисеев, что взгляд на язычников как на псов — несправедливый взгляд, что и между ними есть люди гораздо более достойные милости Божией, чем сами евреи, чада Божии. Прекрасное объяснение всего этого евангельского места мы находим в Толковом Евангелии епископа Михаила (Лузина). Мы в точности приведем здесь его толкование данного места Евангелия (Мф. 15: 24 – 26):
«Господь сказал в ответ ученикам, а не женщине, которая вопияла сзади. Я послан только к погибшим овцам дома Израилева: овцы погибшие — это иудеи, весь иудейский народ, в противоположность языческому миру. Господь говорит, что Он послан, или пришел в мир только к иудеям, а не к язычникам, выражаясь так применительно к образу воззрения иудеев на язычников; в сущности же мысль та, что Он к иудеям пришел к первым и прежде, так как им обетован был Мессия, они были народ, избранный для приготовления человечества к принятию Мессии, и среди них Он явился… Не хорошо взять хлеб… Иудеи были чада, или дети, Божии (Рим. 9: 4), так как Бог избрал их Себе из всех народов и как бы усыновил Себе. Признавая себя чадами Божиими, иудеи с презрением относились к язычникам и называли их позорными именами, например псами, нечистыми животными, подобно тому как теперь еще мусульмане называют христиан. Женщина была язычница, и Господь, применяясь к образу воззрений иудеев, выразил ей, что нехорошо отнимать хлеб у детей и отдавать его собакам. Господь, конечно, не имел намерения этими словами выразить презрения к язычникам, какое выражали им иудеи, и как бы подтвердить верность такого взгляда иудеев на язычников… Этими словами Он хотел только испытать и обнаружить силу веры женщины». Подобное же объяснение находим у святителя Иоанна Златоуста, которое целиком приводится и у епископа Михаила.
см. Толковое Евангелие епископа Михаила. Т. 1. С. 299 – 301
Приведенный здесь разбор тех мест Евангелия, на которые опираются богословы, противники космополитизма, показывает, что последние не могут делать на основании этих евангельских мест каких-либо заключений в свою пользу. Вообще нужно заметить, что в интересах выяснения истины никогда не должно брать из Евангелия отдельные места вне всякой связи с общим духом Евангелия, так как благодаря такому методу доказательства можно обосновать положения, взаимно исключающие одно другое. Так, например, в то время как богословы на основании отдельных текстов из Евангелия доказывают полноправность патриотизма, Шэфтсбюри при помощи такого же способа доказательства обосновывает то, что Христос безучастно относился к самым естественным чувствованиям и стремлениям человеческого сердца и что не только не поощрял, но вовсе отрицал всякое значение патриотизма.
Для того чтобы правильно решить вопрос о согласии или несогласии с христианством космополитизма, необходимо взять общий дух Христова учения и сравнить идею, преследуемую христианством, с космополитической идей.
Какие же цели преследует христианство?
Евангелие рисует нам привлекательную картину Царства Божия. Это Царство Божие, имеющее наступить через проведение в жизнь евангельского учения, охарактеризовано в молитве Господа Иисуса за Своих учеников и за всех людей, верующих в Него: да будут все едино, молился Он Отцу Своему, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино (Ин. 17: 21). Приведение к духовному единению всех людей во Христе — вот тот идеал, который всегда и всем проповедуется христианством. Христианский идеал заключается в том именно, чтобы мы были единомысленны, мирны (2 Кор. 13: 11), то есть чтобы все люди были объединены одной мыслью о спасении через Христа и во Христе, чтобы жизнь всех людей была не чем иным, как именно отображением заповедей и заветов Христовых, делающих людей свободными от гнета пошлости и грязи окружающей действительности. Когда все люди проникнутся этим идеалом, тогда все народы будут представлять из себя одну обширную семью, тогда будет Бог всё во всем (1 Кор. 15: 28). Вот цель, которая преследуется христианством. Главная руководящая, так сказать, идея космополитизма нам уже известна — это утверждение между людьми мира, уничтожение же национальных различий является средством к достижению этого мира.Если теперь сравнить евангельскую идею Царства Божия с идеей, преследуемой космополитизмом, то легко можно заметить, что обе эти идеи отчасти совпадают ввиду того, что как та, так и другая говорят о мире и братской любви между людьми; об этом едва ли можно и нужно спорить. Но следует ли из этого то, что теория космополитизма вполне согласна с христианством? Если какая-либо теория совпадает с евангельским учением по своей идее, то она может быть противоположна ему по средствам к осуществлению этой идеи. Теория космополитизма как раз именно и не выдерживает критики с христианской точки зрения в том пункте, где требует для сохранения мира между людьми и процветания культуры уничтожения национальных различий и особенностей.
Что же такое народность, против которой ратует космополитизм, и является ли она действительно причиной тех задерживающих прогресс человечества международных катастроф, которые послужили как бы основанием к возникновению космополитической теории? Вот вопрос, который следует разрешить, прежде чем давать прямой ответ на то, может ли христианство мириться с космополитическою теорией. Ясное дело, что если сама по себе народность действительно представляет источник зла, то космополитизм прав, ибо христианство не может санкционировать то, что само по себе является злом.
Итак, что такое народность? Мы нисколько не погрешим, если будем рассматривать народность как просто факт, не имеющий никакого морального значения, как продукт известных географических и климатических условий. «В природе органической существует, как известно, множество различных пород животной и растительной жизни. Но эти породы проявляются здесь в отдельных индивидуумах не неизменно и совершенно однообразно, так чтобы каждый из них, взятый в отдельности своей, мог явиться полным представителем рода. Напротив, они распадаются на множество видов неделимых существ, обилие и разнообразие которых находится в прямом отношении к богатству известного типа. Видовые отличия разных типических форм органической жизни составляют факт, действительное существование которого нельзя отрицать, и каждый отдельный индивидуум в действительности принадлежит прежде всего виду, а потом уже роду»21.
Классификация индивидуумов по некоторым отличительным признакам в отдельные и частные группы признается и наукой, занимающейся исследованием природы. Причем законы природы таковы, что не только не уничтожают в своем образовательном процессе этих отличий, а, напротив, способствуют сохранению, размножению и постепенному осложнению их. Включая в эту цепь органических существ природы и человека с духовно-нравственной стороной его существа, мы очевидно оставляем права на эти отличия и за ним, следовательно, признаем возможным и в среде человеческой классифицирование по индивидуальным склонностям и способностям человеческим на народности. Странно было бы спрашивать христианское учение относительно законности существования народностей после того, как мы видим, что народность — естественное явление, обусловливаемое законами природы. Христианство никогда не шло вразрез законам природы, а потому и не может быть здесь другого ответа, кроме того, что факт существования народностей нисколько не противоречит христианству. Отсюда же вытекает то, что космополитизм, требующий для осуществления идеи братской любви в человечестве уничтожения национальных различий и особенностей, идя против законов естества, противен и христианству.
Теперь мы постараемся уяснить, в силу какого именно недоразумения космополитизм смотрит на народность как на источник зла в человечестве и насколько справедлив этот взгляд. Присматриваясь к каждой из существующих народностей, мы находим в них одно качество, которое ложится на них черным пятном: это качество — самовлюбленность народа, соединенная с презрением к другим народам, — народный эгоизм, являющийся следствием низости нравственного уровня того или иного народа. И вот этот-то эгоизм, служащий действительно препятствием к свободному развитию народного духа и причиной международных конфликтов, космополитизм несправедливо считает привходящим в самое понятие народности. По мнению космополитов как бы выходит, что без эгоизма народности и нет и существовать не может. Между тем эгоизм является только следствием возведения идеи народности, взятой отвлеченно, в верховное благо, а эта последняя черта известной народности, как мы уже сказали, возникает на почве ее нравственной неразвитости. Несомненно, конечно, что принадлежность человека к известной народности является уже не просто натуральным фактом, но фактом, получающим моральное значение как закрепляемым и осмысливаемым в актах самосознания.
Народность является внутренней, неотделимой принадлежностью лица, дорогим и важным определением его жизни. Живой человек не существует вне народности. «Если я хочу встать в нравственное отношение именно к живому человеку, а не к отвлеченной, лишенной всякого содержания идее его, то должен принять его со всем содержанием его психики. Если я должен признавать в этом моем к нему отношении его собственное достоинство, то я обязан признавать и всё то положительное, с чем он связывает свое достоинство. Но он связывает это свое достоинство между прочим со своей народностью, так как в ней только он и выражает свою духовную продуктивность — и добрую, и худую»23. Отсюда вытекает новая и главная обязанность человека по отношению к народности — именно стремление к ее усовершенствованию, стремление к тому, чтобы она творила одно только добро.
Такого именно отношения к своей народности требует и самое понятие истинной любви. Истинная любовь проявляется не в любви ко всему тому, что есть в объекте нашей любви, в связи худого и доброго, высокого и низкого. Истинная любовь является у человека тогда, когда он сознательно стремится видеть в любимом нечто совершенное, близкое к идеалу. Искренне любя тот общественный организм — собирательную единицу человеческих индивидуальностей, к которому принадлежит он, человек, как часть этого организма, должен любить только то, что есть в нем доброго, и стремиться по принципам высшей морали обновлять его жизнь, очищать ее от всего того, что есть в ней худого и низкого. Истинно любящий страдает, когда видит нравственные дефекты объекта любви. Имея в виду такую именно любовь человека к своему отечеству, мы никак не можем вместе с космополитами осудить патриотическое чувство. Космополитизм может составить по справедливости в этом отношении оппозицию извращенному патриотизму, который возводит в идеал и внутренний и внешний ход жизни той или иной народности со всеми ее добрыми и худыми качествами.
Истинный же патриотизм, как проявление истинной любви к известной части всего человечества, никак не может стоять в противоречии с христианством. Он не исключает любви к другим народностям, но нравственно обязывает предаться преимущественному служению на благо того народа, с которым человек бывает связан и физически, и духовно. Царство Божие всё равно может осуществиться и при существующем распадении рода человеческого на различные народности. И, наоборот, разлад между людьми и, так сказать, земной ад может существовать и при отсутствии такого деления. Подтверждение этого мы можем видеть в том обстоятельстве, что один народ или нация является нередко ареной самых печальных, стоящих вне всякой связи с международными отношениями катастроф, уничтожающих не только культуру этой народности, но и самых людей, составляющих эту народность. Если всё человечество хочет, чтобы жизнь изменилась к лучшему, чтобы в мире увеличилась сумма добра и правды, оно должно возродиться духовно, возвысить духовно-нравственный уровень каждой народности, усилить энергию в служении истине и любви. Если Христово благовестие не войдет в плоть и кровь человека, не преобразит в нем и в целых народностях всю духовную природу, не станет его жизненной силой и если эта сила не станет бить ключом, то Царство Божие никогда и ни при каких внешних условиях не наступит, мира между людьми не будет, сколько бы они ни старались ассимилироваться. Главным препятствием к наивысшему прогрессу как всегда, так и в настоящее время является не деление на народности, а беспримерный упадок нравственной жизни в человечестве. Но может быть, высокий нравственный уровень в различных народностях совершенно уничтожит различные национальные особенности в человечестве, так что христианство, призывая всех к высшему нравственному совершенству, поэтому сам ому и является противником идеи народности и проводником идеи космополитизма?! Правда, что христианство может объединить все народные нравы, но далее оно не может идти. Обобщение же народных нравов никоим образом не может повести к уничтожению народных отличий по самой сущности нравственного развития человека. Хотя нравственный закон, лежащий в основании разнородных нравов, один и тот же для всех людей, но таким он является лишь по своей отрешенной сущности, как вечное и безусловное начало. Но как явление жизни всеобщий нравственный закон необходимо проявляется под ее условиями. Становясь мотивом практической деятельности, он вступает в соотношение с внутренним миром человека и, так сказать, индивидуализируется здесь по условиям его личного развития и обстановки.
Нравственная деятельность человека является продуктом взаимодействия личного начала с нравственным законом. Если же отдельный человек как определенная нравственная личность имеет свой особый нрав, хотя бы проявление последнего не выступало из пределов общей нравственности, то и народ как коллективный индивидуум, подчиняясь высшему нравственному закону, общеобязательному для всего человечества, однако же в установлениях своего быта проявляет свою собственную личность, создает свои особые формы жизни, разумеется не противные тем принципам нравственности, которые руководствуют взаимными отношениями всех людей. В сфере этих именно нравственных начал и происходит обобщение разнородных нравов; что же касается ассимиляции различных народностей на почве такого нравственного совершенствования, то это очевидно невозможно, так как противоречит основной идее развития народов. Так именно смотрит на это и христианская религия. Ее нравственный идеал может быть принят всеми народностями. Она не ставит в исключительное положение какую-нибудь отдельную народность, как например магометанская или даже иудейская религия. В ней одинаково могут существовать и эллин, и иудей, варварские племена, объединенные в единой вере во Иисуса, Господа нашего (Кол. 3: 11).
Национальные отличия того или иного народа не могут быть препятствием к вступлению в Церковь Христову. Принятие христианских идей той или иной народностью своим последствием имеет нормальные международные отношения. Ставя высшей нормой международных отношений начало любви, а не ненависти, христианство, таким образом, утверждает принцип прав всяких национальностей, что, вопреки утверждению космополитов, таким образом способствует процветанию культуры — разнообразию ее в зависимости от характера индивидуальных особенностей различных народностей. Богатство сокровищницы общечеловеческой культуры ведь именно и зависит от своеобразия тех результатов, какие привносит в нее от себя каждый народ. Ввиду этого христианство не только не требует ассимиляции народностей, а скорее утверждает индивидуальные свойства народного духа или же по меньшей мере не идет против факта существования народностей, стараясь насадить такую духовную атмосферу в людях, которая является единственным средством к устранению несчастных международных распрей. Христианство восстает лишь против такого национализма, который претендует на исключительное положение в мире, который пропитан эгоизмом и гордостью пред другими народами и потому действительно идет против мирового прогресса. Такой гордостью были в особенности проникнуты евреи, и мы видим, что Христос старался уврачевать эту национальную болезнь. Он старался разъяснить евреям, что добродетельный человек, к какой бы он национальности ни принадлежал, всегда заслуживает похвалы. Сильного верой иноплеменника Христос ставит примером для евреев (Лк. 6: 9). Точно так же Он ставит в укор евреям за их безнравственную жизнь целые иноплеменные города (Ниневию, например. Мф. 12: 41). Словом, в Своей жизни Он как бы показал то, что, несмотря на разницу людей по народностям и племенам, все-таки им можно и нужно блюсти единение Духа в союзе мира (Еф. 4: 3) и что это единение непременно должно наступить, если люди откажутся от своего народного, национального эгоизма.
Из всего вышеизложенного мы заключаем, что космополитизм, основывающийся на неправильном представлении о народности как организации, обязательно пропитанной эгоистическими началами, и потому отрицающий ее, не согласен с христианским учением. Народность и народ, как мы уже замечали, есть «совокупность человеческих индивидуальностей, основанная на их внутреннем единстве. Единство это, коренясь в стихийных началах одноплеменности и одинаковости внешних условий природы и образуясь постепенно последующей совместной духовной жизнью членов своих, достигает окончательного сознательного выражения и завершения в языке народа и его вере». Эгоизм же народный, не входя в самое понятие народности, является таким дефектом, который имеет своим источником нравственную человеческую неразвитость, а потому он и уничтожается вместе с развитием нравственного сознания людей, по мере того как они проводят в жизнь евангельский идеал Христа. Когда все люди проникнутся этим идеалом, когда будет, по выражению апостола, один Господь, одна вера, одно крещение, один Бог и Отец всех (Еф. 4: 5 – 6), тогда наступит полное братское единение людей и народов.