Сегодняшней молитвой Господу Богу в святом храме и настоящим торжественным собранием мы отмечаем двадцатипятилетие обновленной церковно-народной школы в нашем отечестве. 13 июня 1884 года государю императору Александру III благоугодно было на всеподданнейшей записке Святейшего Синода о церковноприходских школах начертать следующие знаменательные слова: «Надеюсь, что приходское духовенство окажется достойным своего высокого призвания в этом важном деле». И духовенство приходское, принявшись за дело, исполняет его.
С необходимостью возникает при этом следующий вопрос: неужели только с этого отмечаемого события начинается у нас существование церковно-приходской школы? Разве наша школа церковная существует только 25 лет?
Истекшее двадцатипятилетие есть заключительное звено в длинном историческом процессе развития нашей церковно-народной школы. Наша церковная школа в действительности является настолько же древней, насколько древняя и наша отечественная Православная Церковь. В течение целого ряда веков, за весь период жизни, роста, развития и укрепления родного государства нашего, когда не было на Руси никакого иного просвещения, церковная школа существовала и исполняла свое назначение.
Когда впервые явилась государственная школа в виде недолговечных навигационных и цифирных школ петровского времени, тогда церковная школа насчитывала семь веков своего бытия. Когда вместе с земствами появилась первая земско-общественная школа, тогда церковная школа насчитывала девять веков своего бытия. Когда возник первый русский университет в Москве, тогда было уже две высших церковных школы, из коих старейшая, именно Киевская академия, развившаяся из братско-монастырской начальной школы, насчитывала почти полтора века своего бытия и собой немало содействовала духовно-научному оплодотворению вновь возникшего русского университета. Так глубоки и велики исторические корни и права церковноприходской школы в нашем отечестве.
В выяснение исторического достоинства нашей церковной школы сделаем следующие две небольшие справки из области ее прошлого.
По свидетельству древних исторических памятников, со времени великого князя Владимира Святого в Русской земле везде устроились школы там, где устроились церкви. По замечанию историка Погодина, «каждая новая епархия тогда была учебным округом, монастырь — гимназией, а церковь — народным училищем». В «Степенной книге» так записано наставление учителям тогдашнего святителя Михаила, первого митрополита Киевского:
«Призываше к себе всех учителей грамотных, и наказываше их праве и благочинне учити юныя дети, якоже словесем книжного разума, также и благонравию, и в правде и в любви, и зачалу премудрости — страху Божию, чистоте и смиренномудрию; учити же их не яростию, ни жестокостию, ни гневом, но радостовидным страхом и любовным обычаем, и сладким поучением, и ласковым рассуждением, противу коегождо силы, и с ослаблением, да не унывают, наипаче всегда прилагати им учение от закона Господня, на пользу души же и тела; от безумных же и неподобных словес ошаятися1 Ошаятися (ц.-сл.) — устраняться, удаляться.».
«Степенная книга»
Это — наставление святительское, данное в руководство первым учителям церковно-народной школы в нашем отечестве. В изложенном наставлении ясно выражены следующие основы учебно-воспитательного дела:
- попечению наставника вверяется духовное и телесное преуспеяние питомца, причем наставник должен заботиться о развитии ума питомца и особенно о его нравственном совершенствовании;
- в своих приемах обучения и воспитания наставник должен явить систематичность и последовательность, должен действовать на питомца кротостью и любовью, со всяческим приспособлением к его индивидуальности.
Не ясно ли для каждого, что это те же самые принципы, которыми гордится современная педагогика и в которых видит она свой великий прогресс. Так, основанное на Евангелии наставление смиренного святителя далеко опередило собой гуманитарные идеи признаваемых великими педагогов новейшего времени — Иоанна Базедова, Генриха Песталоцци, Адольфа Дистервега и других.
Возьмем другой не менее разительный факт также из прошлого нашей отечественной церковно-приходской школы.
Есть рукописный букварь XVII века, который прежде был в новгородской Софийской библиотеке, а теперь хранится в библиотеке Санкт-Петербургской духовной академии. В этом букваре замечательно «Преднаказание детям», в котором идет применение известного звукового способа обучения грамоте. Таким образом, звуковой метод, который почитается величайшим шагом в технике первоначального обучения и который в педагогической науке связывается с именем немецкого педагога XIX столетия Генриха Стефани, задолго до Стефани был применяем к делу и выражен письменно наставниками церковной школы старой Руси. Историческая честь изобретения в этом случае миновала наших скромных школьных тружеников и досталась на долю немецкого ученого, вероятно, по действию того же закона, по которому и страны западного полушария, открытые Христофором Колумбом, носят имя не Колумба, а Америго Веспуччи, сделавшего описание новооткрытых стран.
Если имеются такого высокого достоинства факты в прошлом нашей церковно-приходской школы как в идейном отношении, так и в отношении школьной техники, то каким образом могла недавно явиться нужда в нарочитых законодательных актах для ее признания и утверждения? Почему словам императора Александра III усвояется столь великое значение?
Tempora mutantur — времена и обстоятельства меняются. В течение всего долгого времени прошлой своей жизни церковная школа много испытала колебаний в отношениях к ней разных исторических сил. Мы сейчас кратко беглым взором окинем всё это прошлое, и для нас ясным станет значение призывных к духовенству слов императора Миротворца.
Начав свое дело при Владимире Святом широко, твердо и с полным успехом, наша школа скоро достигает плодов высокого качества, именно в глубокомысленнейших литературных произведениях митрополита Илариона, великого князя Владимира Мономаха и в просветительной деятельности Киево-Печерской обители. Однако спокойно и так успешно церковная школа могла исполнять свое дело только два с половиной века. Наступило татарское иго с его жестокостями и всякими насилиями, и дело школьного просвещения надолго было приостановлено и ослаблено. Вот один из ярких фактов бывшего тогда разгрома. По свидетельству Летописи, в нашествие Тохтамыша на Москву в конце XIV века «множество книг снесено было со всего града и из сел, в соборных церквах многое множество наметано, сохранения ради спроважено, — то все безвестно сотвориша», то есть всё это множество книг татары погубили (Полное собрание летописей. VIII, 46).
По свержении татарского ига дело школьного просвещения не без затруднений постепенно вновь развивается и усиливается, так что в XVII веке появляются у нас высшие церковные училища в виде Могилянской коллегии в Киеве и Греко-Славянской академии в Москве. Однако новое время приносит нашему делу новые тормозы, такие являются главным образом как плод чуждых нам западных начал, проникших в нашу общественную и государственную жизнь. И вот в течение XVIII века церковно-народная школа находится сначала в забвении у государственной власти, а потом подвергается даже преследованию, именно в либеральное царствование императрицы Екатерины II. Вот два примера.
В старой Малороссии в первой половине XVIII столетия по ревизским книгам семи полков, или округов, значится 866 школ, то есть при каждой приходской церкви находится школа; между тем к концу того же XVIII столетия, по сообщению полтавского губернатора Сонцева, в тех же самых местах уже не оказывается ни одной школы. И это уничтожение школ, по объяснению самого губернатора, произошло оттого, что по ревизии 1782 года отстранены были от школ кочевые учителя-дьячки как не соответствовавшие требованиям зарекомендованной пред императрицей австрийской системы образования, причем многие сотни учителей-церковников с отстранением их от школы отправлены были в военную службу или высланы на поселение (смотри И. Павловского «Приходская школа в Старой Малороссии и причины их уничтожения»).
Так, прежние школы были закрыты, а новые вместо них не были устроены. А вот один из многих подобных, другой факт, имевший место в городе Туле в конце того же XVIII столетия: по случаю открытия городского училища и в видах его процветания губернская власть нашла нужным прямо запретить всем священнои церковнослужителям города иметь в своих домах школы, это и было исполнено (см. протоиерея П. Смирнова «Прошедшее в церковно-приходской школе на западе в виду будущего нашей»).
В начале XIX столетия понемногу опять являются более или менее благоприятные условия для жизнедеятельности церковной школы. Благодаря тому к началу шестидесятых годов духовенство создает свыше 20 тысяч школ с учащимися свыше 400 тысяч детей обоего пола. Министр народного просвещения в своем представлении Государственному Совету от 1864 года так свидетельствует:
«Особое развитие получили сельские училища в последние годы благодаря главным образом стараниям сельских священно-церковнослужителей, которые дают для них помещение в собственных домах и учат безвозмездно… По уставу 1804 года одно только духовенство старалось о заведении сельских училищ, жертвуя в пользу их трудом и нередко имуществом своим».
То же подтверждает министерский циркуляр в 1884 году в следующих выражениях:
«Министерство народного просвещения вполне сознает, что развитием и совершенствованием народных училищ Россия раньше и за последнее время во многом обязана духовенству, потому что до начала шестидесятых годов священнои церковнослужители были почти единственными учителями сельских школ; они не только учили детей, но и поддерживали школы своими скудными средствами. Духовенство и словом и делом старалось распространять в народе доверие к училищам, открываемым на средства земств и городских обществ и учрежденным на суммы казны».
Циркуляр от 24 июня 1884 года No 10370
Министр народного просвещения и оберпрокурор Святейшего Синода Д.А. Толстой в слух всего света так заявляет:
«Забота об учителях для начальных народных училищ должна быть главным образом предоставлена ведомству нашего православного духовенства, располагающему в этом отношении такими силами, которым могла бы позавидовать любая из просвещенных стран Европы».
см. И. В. Преображенского «Духовенство и народное образование»
И вот, несмотря на такое неоднократное авторитетное признание заслуг духовенства и церковной школы, тогда же, в шестидесятых и семидесятых годах, вновь являются крайне неблагоприятные условия для школьно-просветительного дела в церковном духе. Когда бывший профессор Московского университета доктор ботаники Сергей Александрович Рачинский пожелал в своем родовом имении завести школу и обучение в чисто церковном строе с обучением церковнославянской грамоте, то от него, как во времена Екатерины II, потребовали свидетельства на звание учителя начальной школы, которое он вынужден был добыть установленным для не получивших педагогического образования лиц порядком.
С лицами меньшего положения, чем господин Рачинский, меньше стеснялись. В Киевской и Волынской епархиях министерские чиновники, особенно при министре народного просвещения Головине, захватным порядком стали переводить церковные школы в гражданское ведомство, чем вызвали энергический протест со стороны Киевского митрополита Арсения. Поскольку в это время введены были земские налоги на дело народного образования и из этих налогов ничего не поступало на церковные школы, то, при бедности нашего крестьянства, церковная школа стала чувствовать крайнюю материальную слабость, так что нередки были случаи, когда на всю школу был только один учебник или когда письмом не занимались исключительно за отсутствием письменных принадлежностей.
Ввиду такого крайне необеспеченного материального положения церковной школы обер-прокурор Святейшего Синода граф Д. А. Толстой обратился к председателям земских управ с предложением об оказании возможной помощи церковно-приходским школам (циркуляр от 5 марта 1866 года). И в ответ на это некоторые земские управы назначили мелкие суммы, а большинство уклонилось от помощи. В 1875 году губернский предводитель Московского дворянства открыто восстает против самой идеи церковной школы, огульно заявляя, будто бы «священники в большинстве случаев посредством долбни преподают своим питомцам не веру, а что-то другое». А после земских ревизий некоторых церковных школ Тульской епархии в неучебные месяцы и при зачете в число школ только тех школ, которые имели тогда собственные нарочитые помещения, возникают и повторяются в печати выдумки о бумажных и подставных школах (см. И. В. Преображенского «Духовенство и народное образование»). Положение церковных школ и их деятелей стало невыносимым, и потому число этих школ действительно стало сокращаться, то есть они стали закрываться совершенно или же переходить в земско-министерское ведомство. Таким образом, к 1884 году из бывших раньше 20 тысяч школ на всю Россию сохранилось только пять с половиной тысяч школ со 130 тысячами с лишком учащихся детей.
В это самое время конец такому колебательному состоянию церковной школы положил царь Миротворец своим мощным словом, которым он прямо призвал духовенство к школьно-просветительной деятельности среди православного русского народа и которым он дал возможность духовенству в доступной обстоятельствам полноте проявить свои просветительные силы.
Что же двигало теми лицами, которые относились к церковным школам так несочувственно, которые им противодействовали, которые прямо гасили свет церковных школ? Думают иные, что это происходило по некоторым недоразумениям, от предубеждения и по ведомственному соперничеству. Было и это, но не здесь главная причина разногласия. Между сторонниками и противниками церковных школ пропасть вырыта разностью двух мировоззрений: русско-православного и культурно-языческого. Так было в XVIII веке, так было в XIX веке, так оно и теперь, в XX веке. Теперь при действии в нашем отечестве объявленных гражданских и религиозных свобод идейные причины разногласий в школьном вопросе выступают открыто и ярко.
Милостивый царственный призыв духовенства к школьно-просветительной деятельности возбудил у него нравственные силы, утвердил юридическое бытие церковной школы, но внешнее благоустроение этой школы духовенству на первых порах пришлось всецело созидать собственными силами. Обновленная в царствование императора Александра III церковная школа должна была выступить на свое делание в буквальном смысле слова «без злата и серебра и без меди в поясах» (ср. Мф. 10: 6). Само живя в тяжелых материальных условиях, духовенство со своими ближайшими клирными сотрудниками должно было нести весь свой школьный труд бесплатно, а для необходимых расходов по школе и для внешнего благоустроения оно постоянно должно было просить средств у своих прихожан и у других добрых людей. Тем, которые сопоставляют со школой земско-министерской школу церковную, необходимо помнить следующую разницу в их внешнем положении. В то время как открытие каждого земско-министерского училища представляло собой акт административный, в то время как на каждое земско-министерское училище добывались средства способами юридически принудительными, церковные школы духовенству пришлось открывать и благоустроить исключительно способами убеждения и просьб.
Насколько последняя система творчества нелегка, само собой понятно. Люди более склонны как бояться, так и являть внешние знаки уважения тому, кто от них требует, а не тому, кто просит. Мало того, тем сельским обществам, которые пользуются одной церковной школой, везде приходится платить на дело начального образования двойной налог против тех обществ, которые пользуются одной земской школой. Это происходит оттого, что такие радеющие о церковно-школьном деле общества должны платить все земские налоги на народное образование независимо от того, есть у них земская школа или нет, а кроме того, они должны еще содержать свою церковную школу. Отсюда понятны сугубые трудности священников, устраивающих и ведающих церковные школы. И потому если хорошая земско-министерская школа является делом разумной распорядительности, то церковная школа везде являлась делом нравственного подвига творцов ее.
Обращение духовенства к прихожанам и к обществу не было бесплодным, потому что сочувствующие церковной школе лица всегда были и есть между православно-русскими людьми. Они давали материальную помощь церковной школе тогда, когда государство ничего не отпускало на нее или отпускало совершенно ничтожные по размерам дела суммы; они же продолжают понемногу поддерживать ее и сегодня. От государства же помощь на церковные школы явилась далеко не сразу. Со времени утверждения императором Александром III правил о церковных школах в 1884 году на церковные школы в первый раз стали отпускать по 55 тысяч рублей в год на всю Россию. Без преувеличения можно сказать, что эта сумма для всего церковно-школьного дела и в тогдашнем его виде была каплей в море. Миллионные ассигнования из Государственного казначейства начались только с 1896 года, когда отпущено было на церковные школы всей России 3,5 миллиона рублей. А 10 миллионов на церковные школы дано было первый раз в 1902 году, эта сумма без увеличения на всю Россию отпускается и по сегодняшний день.
Таким образом, в течение целой половины отмечаемого сегодня двадцатипятилетия шло испытание жизнеспособности церковных школ, так что значительное пособие от государства дано было им только после яркого фактического оправдания духовенством надежд царя Миротворца. Именно: в 1884 году было в России только 5,5 тысячи школ со 130 тысячами учащихся
детей, а в 1896 году стало 34 тысячи с лишком школ и в них 1 миллион и 100 с лишком тысяч учащихся детей обоего пола. Сегодня же по статистическому отчету за 1908 год в нашем отечестве имеется 40 377 церковных школ и в них 1 950 076 человек учащихся обоего пола. В показанном числе школ имеется четыре с половиной сотни учительских церковных школ. Все учительские и церковно-приходские школы, а также многие школы грамоты располагают полным внешним благоустройством. Устроенная сегодня училищным при Святейшем Синоде советом в Петербурге Всероссийская церковно-школьная выставка ярко обнаруживает перед всеми всю постановку учебно-воспитательного нашего дела, всю технику исполнения его, все наши школьно-культурные успехи за истекшее двадцатипятилетие. По общим отзывам беспристрастных посетителей выставки, наша школа блестяще выдержала свое испытание перед обществом и государством. Эта выставка церковно-школьных предметов красноречиво говорит всем своим противникам: «Прииди и виждь».
Так успешно развернуть свои силы церковно-приходская школа в нашем отечестве могла только благодаря мощному признанию ее дела и одобрению ее делателей со стороны почившего царя Миротворца, благочестивейшего государя императора Александра III, а также благодаря покровительству и поддержке со стороны сегодня благополучно царствующего нашего государя императора Николая II. Потому дорог для всех причастных к церковно-школьному делу лиц день 13 июня 1884 года, и потому церковная школа всегда благословлять будет священные имена царя Миротворца и его державного сына и преемника с ближайшими к ним советниками и сотрудниками. Наряду с советниками государевыми всегда незабвенным будет для церковно-школьных деятелей имя Константина Петровича Победоносцева.
Если мы обратим свой духовный взор к прошлому церковных школ нашей Полтавской епархии, то и здесь мы увидим те же труды и трудности для духовенства, ту же поддержку материальную и нравственную со стороны добрых прихожан, те же благие успехи религиозно-нравственные и просветительные, что и на всем пространстве нашего великого отечества.
Знакомясь с церковно-школьным делом Полтавской епархии, мы прежде всего видим здесь нравственно крепкую и мощную фигуру незабвенного архипастыря, преосвященнейшего епископа Илариона. За время празднуемого двадцатипятилетия целых двадцать лет стоял он в качестве духовного вождя на страже всех церковных дел Полтавской епархии. Слишком ясный отпечаток и глубокий благотворный след оставил он на всех сторонах церковной жизни епархии, но особенно глубок этот след в деле церковно-школьном, которому всеми силами своей великой души он был предан и которое всем своим сердцем он любил. Полную картину его архипастырской деятельности и заслуг в деле школьнопросветительном может представить только обстоятельная история церковно-школьного дела в пределах Полтавской епархии. По требованию рамок актовой речи, мы можем в настоящем случае указать только на некоторые из данных более выдающиеся.
Если мы обратим внимание на хранящиеся в епархиальном училищном совете так называемые «дела» церковно-школьные, то мы увидим там множество сделанных мелким твердым старческим почерком самых разнообразных отметок, свидетельствующих о том, что писавший их совершенно ясно представляет себе все упоминаемые в бумагах лица, места и их дела, что он всецело переживает всё содержание этих бумаг.
Это — общие и частные резолюции епископа Илариона, сделанные им на журналах епархиального училищного совета и его отделений, и особенно резолюции на докладах епархиального наблюдателя относительно посещенных им школ. Входя так во все частности школьного дела на бумаге, преосвященный Иларион пользовался каждым случаем входить в непосредственное знакомство со школьным делом и входил в живые сношения с его деятелями.
Съезды церковно-школьных деятелей он открывает своими руководственными архипастырскими речами и наставлениями в своем собственном помещении. Все учительские курсы он лично посещает в течение нескольких дней каждые, смотрит и слушает на них ведение уроков и даже сам дает образцовые уроки, как то было, например, на Роменских курсах в 1900 году.
Годовые экзамены, школьные праздники и елки в городе и по возможности вне города он обычно посещает, благословляя детей святыми крестиками, образочками и книжечками.
Церковно-приходскую школу на поле Полтавской битвы он берет под свое непосредственное руководство и на свое личное попечение, устраивая при ней общежитие и ежегодно содержа в том общежитии десятки сирот и бездомных детей. Постепенно развившись, эта школа дала нам потом Александро-Николаевскую церковно-учительскую школу.
Когда преосвященный Иларион бывал среди детей, то чувствовалось, что любящий и любимый дедушка находится среди внучат. Потому-то даже на своем могильном камне он не забыл школьных деток, но лично приказал вырезать следующие слова: «Дети дорогие, помяните любившего вас до конца».
Вникая в резолюции, речи и наставления епископа Илариона, мы везде найдем в них полную жизненную практичность и глубокую церковность. Церковную школу он по преимуществу ценил как воспитательное учреждение. Вот образцы его суждений об этом.
«Начала веры и нравственности, — говорит преосвященный Иларион на съезде наблюдателей в 1899 году, — необходимо ввести в сознание учащихся, так чтобы навсегда они стали постоянным руководителем в жизни. Но в детском возрасте чувства возбуждаются легче, удерживаются они в сердце прочнее, чем мысли в уме. Детская головка — сквозная, и то, что попадет в нее, скоро выветривается. Сердце же глубоко и далеко, запавшее в него доброе семя надолго в нем остается, прививается и разрастается в обильный запас правды и добра. И потомуто к сердцу детей должно прививать начала веры и нравственности, а не к одной памяти или уму».
А вот как в нарочитом послании в 1899 году писал он переяславским слушателям и слушательницам курсов, которых лично посетить он не мог:
«Книжного обучения для церковной школы недостаточно. Перед вами дитя, у которого кроме способности понимать есть душа, есть и сердце, способное любить всё прекрасное, чистое, достойное христианина. Можно ли забывать эту великую движущую силу? Есть у него совесть — можно ли учителю обходить молчанием этого нелицеприятного ценителя всех наших деяний, этого высшего учителя и руководителя нашего, этого правдивого судию сокровенных наших мыслей и чувств. Прошу учителей, учительниц и особенно законоучителей: постарайтесь приблизиться к сердцу ученика вашей любовью, научить его искренности и доверию вашей лаской, сумейте вскрыть лежащий в глубине его души зачаток доброй нравственности, оживите и освятите это святое семя вашим теплым словом, сердечным чувством. Вы порадуетесь, когда зацветет этот сокровенный от глаз цветок всего доброго, возвышенного, прекрасного. У вас так много случаев воздействовать на юное сердце».
Пастыри Церкви и младшие члены причта Полтавской епархии чутко отнеслись к призыву монарха и усердно пошли за своим архипастырем в деле школьно-просветительном. При ничтожестве, а иногда полном отсутствии нарочитых материальных средств почти все они несут свой труд бесплатно, ради высокого достоинства богоугодного дела церковного просвещения. Вот примеры. За истекшее двадцатипятилетие епархиальные летописи отмечают прежде всего имя священника Николая Сильвестрова, настоятеля церкви Федиевских хуторов Полтавского уезда.
С 1886 года открытую им церковную школу он десяток лет содержит в собственном доме на личные средства, причем и занятия в этой школе ведут сам настоятель с дочерью да псаломщик. После смерти этого почтенного пастыря с полной энергией и любовью его просветительное дело продолжает сын и достойный преемник его, и доброе семя дает плод сторицею: из школы отца Николая развились теперь в федиевском приходе две прекрасно облагоустроенные церковно-приходские школы, мужская и женская, и пять хороших хуторских школ грамоты; в них в настоящее время обучается свыше 300 детей обоего пола. Вот другой пример. В 1894 году в окрестности села Козельщина в хуторе Омельничьем Кобелякского уезда местный диакон Иоанн Яншин открывает церковно-приходскую школу, на собственные средства устраивает для нее здание и в течение почти десяти лет на свои средства содержит ее. Таких и подобных примеров за двадцать пять лет в пределах Полтавской епархии можно указать многие десятки. Почти каждый из годовых отчетов о школах за прежние годы отмечает, что во многих случаях школы открыты и действуют в домах церковных причтов, что многие священники, диаконы и псаломщики из-за этого весьма стесняют себя и свои семейства, причем во многих случаях священники от себя бесплатно пользуют учителей и учительниц столом (см. отчеты за 1887/88, 1890/91, 1891/92, 1893/94 учебные годы).
Особенностью церковно-школьного дела нашей епархии является полное участие в нем при священниках младших членов причта. Исполнительный труд по школе почти везде бесплатно принимают на себя псаломщики, особенно в первую половину отмечаемого двадцатипятилетия. Несут они свой труд, подобно пастырям, со всей преданностью и любовью к делу и к детям. Например, в отчете за 1890/91 учебный год всех особенно усердных учащих отмечается в количестве 55 человек, из них состоящих в клире учителей 27, не состоящих в клире учителей 14 и учительниц 14. В отчете за 1897/98 учебный год всех усердных учащих отмечается 291 человек, из них состоящих в клире 136 учителей, не состоящих в клире учителей 54 и учительниц 101.
Необходимо прямо признать, что в самое трудное для наших церковных школ время, когда у нас денежной государственной помощи не было, священники устраивали и благоустраивали школы своей пастырской заботой, а псаломщики бескорыстно отдавали этим школам свой исполнительный труд, так что без этого, иногда несовершенного, труда у нас не было бы и более совершенных по своему внутреннему и внешнему благоустройству школ. И неудивительно: кому быть более близким и деятельным помощником священнику в школьном деле, как не псаломщику? Учителя из членов клира, вследствие постоянства и устойчивости своей службы при церкви, теснее связаны со школой как церковным учреждением; они, при надлежащей подготовленности, являются более полными проводниками церковно-воспитательного влияния в школе. Всё это наиболее применимо, конечно, там, где имеется два псаломщика в приходе. И наши псаломщики за истекшее двадцатипятилетие вместе со своими пастырями достойно исполнили свой школьно-просветительный долг.
Другой особенностью церковно-школьного дела нашей епархии являются нарочитые женские церковные школы, насадителем и особенно усердным поборником которых был почивший архипастырь преосвященный Иларион. «Женщина дольше и крепче, чем мужчина, — говаривал преосвященный, — сохраняет добрые наставления законоучителя, полезные советы или уроки учителя. Женщина по свойству своему не скроет того, что знает и чувствует: она поделится с ближними своим внутренним сокровищем; передаст детям всё то, что дано ей: позаботится всеми силами души своей сделать их такими же хорошими, религиозными детьми, каких она видела некогда в школе и какой была сама. Вот в чем сила воспитания будущих поколений. Женщина церковно обученная и проникнутая страхом Божиим, а тем более мать, есть ближайшая, законная учительница и воспитательница народа. Ее скромное слово, в котором отрыгнется голос сердца, будет сильнее сухой речи ученого. Кроме слова она обладает еще другим, более сильным, неотразимым способом учительства — это доброе житие женщины, которым она, по замечанию апостола, пленяет Христу мужей без слов (1 Пет. 3: 1). Не подвинется народ в своем нравственном развитии и понимании своего звания и христианских обязанностей, пока не будет богобоязненная и грамотная жена и мать».
В этих словах преосвященный Иларион определял главную основу для женских церковно-приходских школ, и на этой основе у нас созидаемо было дело. Пастыри Полтавской епархии деятельно принялись за открытие и организацию женских церковно-приходских школ. Выступили на свой нарочитый труд добрые учительницы и с материнской любовью стали исполнять его. Попечение и труд о развитии у нас дела женских церковных школ были замечены с высоты царского престола и благоволительно отмечены в высочайшем рескрипте на имя преосвященного епископа Илариона от 6 мая 1899 года. Самой жизнью выработаны были у нас нормы дела. В отношении организации женских церковноприходских школ практика Полтавской епархии была потом узаконена училищным советом при Святейшем Синоде и распространена на все школы России.
Как шло дело церковно-школьное в пределах Полтавской епархии в течение первых четырех пятилетий при епископе Иларионе, так продолжалось оно и в последнее пятилетие при преемнике его епископе Иоанне. После епископа Илариона Господь послал Полтавской епархии архипастыря, умудренного широким опытом в деле учебно-воспитательном и, в частности, в деле церковно-школьном. Любовь к детям, ревностное и плодотворное руководствование церковно-школьным делом председателя Рязанского епархиального училищного совета протоиерея отца Иоанна Смирнова были отмечены благословением Святейшего Синода еще в 1886 году. Во многом церковно-школьная практика Рязанской епархии, как совершеннейшая, была узаконена впоследствии для церковных школ всей России. Такого имеем первосвященника и вождя.
Так Божиим благословением, монаршей милостью, мудрым архипастырским руководством, совершенным усердием пастырей, преданностью и трудом учителей и учительниц, поддержкой добрых и просвещенных мирян в пределах Полтавской епархии дело церковно-школьное, народно-просветительное из слабой былинки возросло в древо великое и могучее.
В 1884 году в пределах Полтавской епархии было всего 95 церковных школ с 1 723 учащимися детьми, школы прозябали в самых тягостных внешних условиях. Сегодня же мы имеем 1 039 церковных школ и в них 53 135 учащихся детей обоего пола. Имеется несколько учительских школ. Наши школы снабжены всем необходимым для правильной жизнедеятельности, а большинство их располагает при собственных прекрасных помещениях всеми внешними удобствами для правильного и плодотворного труда.
Нелегкое переживаем мы время колебания устоев общественной и государственной жизни — колеблется положение и церковной школы. Верой в Бога и любовью к народу была созидаема, росла и крепла наша дорогая церковная школа; с надеждой на торжество правды и света Христова вступает она ныне в новый период своего бытия.