Почему дневник отца Иоанна Кронштад­ского шокирует?

Отец Мак­сим, как Вы заин­те­ре­со­ва­лись свя­тым Иоан­ном Крон­штадт­ским и чем кон­крет­но зани­ма­лись при под­го­тов­ке его днев­ни­ков? В чем состо­я­ла Ваша работа?

После окон­ча­ния шко­лы я посту­пил в Мос­ков­скую духов­ную семи­на­рию, затем учил­ся в Мос­ков­ской духов­ной ака­де­мии. С 1996 года я в Сино­даль­ной комис­сии по кано­ни­за­ции свя­тых, был сек­ре­та­рем с 1998 по 2011 год, сей­час про­сто ее член. Так­же мно­го лет тру­дил­ся и в Епар­хи­аль­ной комис­сии по кано­ни­за­ции свя­тых, бого­слу­жеб­ной епар­хи­аль­ной комис­сии. С 1999 года пре­по­даю дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие в Коло­мен­ской духов­ной семи­на­рии. Основ­ной круг инте­ре­сов — это рус­ские свя­тые, есте­ствен­но, ново­му­че­ни­ки Рус­ской Церк­ви и ее праведники.

Вни­ма­ние к отцу Иоан­ну Крон­штадт­ско­му у меня воз­ник­ло еще на семи­нар­ской ска­мье. В 1990 году отца Иоан­на про­сла­ви­ли в лике свя­тых. Когда в 1991 году я посту­пил в МДС, как раз был пере­из­дан репринт­ным спо­со­бом его днев­ник «Моя жизнь во Хри­сте». И я с лич­но­стью отца Иоан­на позна­ко­мил­ся, когда мне было непол­ных 20 лет. Совер­шен­но слу­чай­но одна­жды в раз­го­во­ре с отцом Дамас­ки­ным (Орлов­ским), тогда иеро­мо­на­хом — сей­час он архи­манд­рит — зашла речь о цер­ков­ных доку­мен­тах, хра­ня­щих­ся в Госу­дар­ствен­ном архи­ве РФ. ГАРФ вооб­ще явля­ет­ся клон­дай­ком тако­го рода доку­мен­тов, посколь­ку в огром­ной сво­ей части доку­мен­ты по цер­ков­ной исто­рии хра­нят­ся имен­но там. Очень мно­го имен­ных фон­дов, очень мно­го фон­дов орга­ни­за­ций. И посколь­ку тогда наша рабо­та по про­слав­ле­нию ново­му­че­ни­ков сто­я­ла еще толь­ко у сво­их исто­ков, мы не совсем пони­ма­ли, как наи­бо­лее прак­тич­но, быст­ро, каче­ствен­но, все­объ­ем­лю­ще к этой рабо­те под­сту­пить­ся и ее сде­лать. Дела­те­лей, как все­гда, было мало, а вре­ме­ни на раз­гон вооб­ще не было. Поэто­му мы рас­суж­да­ли о мно­гих фон­дах и о рабо­тах пер­во­сте­пен­ных, кото­рые надо было сделать.

Тогда сре­ди про­че­го и вста­ла эта тема, что в фон­де ГАРФ име­ет­ся днев­ник отца Иоан­на Крон­штадт­ско­го. Это про­из­ве­ло на меня оше­ло­ми­тель­ное впе­чат­ле­ние, пото­му что чего-чего, а уж лич­ность отца Иоан­на мно­гим настоль­ко доро­га и близ­ка, что навряд ли она мог­ла ока­зать­ся столь мало­изу­чен­ной. И како­во было мое удив­ле­ние, когда выяс­ни­лось, что на самом деле чис­ло людей, обра­щав­ших­ся к этим доку­мен­там, было ничтож­но мало и со сто­ро­ны цер­ков­но­го обще­ства вни­ма­ние к ним было самым ничтож­ным. В основ­ном пере­пе­ча­ты­ва­лось то, что было изда­но при жиз­ни отца Иоан­на: про­по­ве­ди в семи томах, раз­лич­ные сбор­ни­ки о Церк­ви, о борь­бе со стра­стя­ми, «Путь мой к Богу» и так далее. То есть такие тема­ти­че­ские под­бор­ки. Они были созда­ны еще при живом отце Иоанне и рас­про­стра­ня­лись мно­ги­ми тира­жа­ми. После его смер­ти начал­ся фор­ми­ро­вать­ся целый круг житий, но все жития отца Иоан­на были очень непол­но­вес­ны и непол­но­цен­ны в силу того, что рисо­ва­ли его образ либо чрез­мер­но сла­ща­вым, либо чрез­мер­но зага­доч­ным, либо вооб­ще фан­та­сти­че­ским чудо­твор­цем, живу­щим по како­му-то сво­е­му разу­ме­нию и миро­устро­е­нию. Одним сло­вом, глав­ный недо­чет этих житий состо­ял в оче­вид­ной вещи: внут­рен­ний мир отца Иоан­на был там не освещен.

А мы ведь зна­ем, что внеш­ние фак­то­ры чело­ве­че­ской жиз­ни могут быть интер­пре­ти­ро­ва­ны по-раз­но­му, если мы не зна­ем внут­рен­них, побу­ди­тель­ных при­чин, дви­га­ю­щих чело­ве­ка. Помни­те, как у апо­сто­ла Пав­ла: если я раз­дам все име­ние мое и отдам тело мое на сожже­ние, а люб­ви не имею, нет мне в том ника­кой поль­зы (1 Кор. 13: 3). То есть ника­кие подви­ги внеш­ние, если мы не зна­ем внут­рен­ней моти­ва­ции этих подви­гов, нам ниче­го не дают. Они могут нас удив­лять, пора­жать, наво­дить на нас про­сто некое духов­ное оце­пе­не­ние, но питать нас, совер­шен­ство­вать нас в духов­ной жиз­ни такие жития не могут. И мы сто­я­ли еще перед одним очень важ­ным фак­том, что жизнь отца Иоан­на и его слу­же­ние не про­сто ока­за­ли на совре­мен­ни­ков силь­ней­шее воз­дей­ствие — он для цер­ков­ных людей стал в первую оче­редь кам­нем пре­ткно­ве­ния. И вот огром­ное чис­ло ново­му­че­ни­ков как духов­но зре­лые лич­но­сти, как пас­ты­ри сфор­ми­ро­ва­лись имен­но бла­го­да­ря тому, что встре­ти­ли на сво­ем жиз­нен­ном пути тако­го чело­ве­ка, как отец Иоанн Кронштадтский.

В под­твер­жде­ние сво­их слов при­ве­ду цита­ту свя­щен­но­му­че­ни­ка про­то­и­е­рея Иоан­на Вос­тор­го­ва (+1918), духов­но­го сына отца Иоан­на Крон­штадт­ско­го, кото­рый еще за год до кон­чи­ны пра­вед­ни­ка в одной из сво­их пуб­ли­ка­ций написал: 

«Отец Иоанн бес­тре­пет­но непре­стан­но уве­ще­вал, настав­лял, биче­вал, обли­чал порок гор­ды­ни, неве­рия и ере­си. Он сто­ял несо­кру­ши­мым стол­пом пра­во­слав­ной цер­ков­но­сти, на себе самом, живом при­ме­ре, пока­зы­вая и дока­зы­вая силу, живость и дей­ствен­ность свя­той Церк­ви, кото­рая спо­соб­на воз­рас­тить в сво­их нед­рах тако­го бла­го­дат­но­го пас­ты­ря. Он зажег свя­щен­ный огонь в тыся­чах душ. Он спас от отча­я­ния тыся­чи опу­сто­шен­ных сер­дец. Он воз­вра­тил к Богу и в огра­ду Церк­ви тыся­чи гиб­ну­щих чад. Он увлек на слу­же­ние пас­тыр­ское столь­ко выда­ю­щих­ся людей, кото­рые имен­но в лич­но­сти отца Иоан­на успе­ли уви­деть, оце­нить и полю­бить до само­заб­ве­ния кра­со­ту свя­щен­ства»¹Крон­штадт­ский све­точ и газет­ные гие­ны (ска­за­но 6 декаб­ря 1907 г. в крон­штадт­ском Андре­ев­ском собо­ре) // Вос­тор­гов Иоанн, прот. Полн. собр. соч.: в 5 т. Т. 3. М., 1915. С. 410 – 416..

Вос­тор­гов Иоанн, прот. Полн. собр. соч.: в 5 т. Т. 3. М., 1915. С. 410 – 416.

Дей­стви­тель­но, огром­ное чис­ло людей зажглось отцом Иоан­ном: свя­ти­те­ли муче­ни­ки и испо­вед­ни­ки Фад­дей (Успен­ский), Анд­ро­ник (Николь­ский), Силь­вестр (Оль­шев­ский) и огром­ное чис­ло дру­гих. Мы видим, что без отца Иоан­на, без его лич­но­го внут­рен­не­го духов­но­го мира нам на самом деле нелег­ко понять эпо­ху муче­ни­ков. И кажет­ся: где отец Иоанн — и где муче­ни­ки? Тут спо­кой­ная цар­ская Рос­сия, в кото­рой он слу­жит в бла­го­че­стии и прав­де, — а там кро­ва­вые гоне­ния, лаге­ря, ссыл­ки, неправ­ды, кле­ве­та, рас­стре­лы, грязь и кровь. А на самом деле это все име­ет огром­ную духов­ную связь, пото­му что имен­но пото­му муче­ни­ки и ста­ли настоль­ко реши­тель­ны в сво­ей борь­бе, как здесь и ска­за­но: уви­де­ли живость и дей­ствен­ность свя­той Церкви.

Таким обра­зом, мы при­сту­пи­ли к полу­че­нию копий днев­ни­ков. Встал вопрос об их рас­шиф­ров­ке. Огром­на наив­ность чело­ве­ка, если он пред­став­ля­ет, что, открыв эти тет­рад­ки, он обре­тет в них после­до­ва­тель­ные запи­си, сде­лан­ные кал­ли­гра­фи­че­ским почер­ком. Это не так. Почерк отца Иоан­на мож­но сме­ло отне­сти к труд­но­чи­та­е­мым. Но все же нашлись люди, кото­рые смог­ли этот почерк читать. И, соб­ствен­но, вся рабо­та по рас­шиф­ров­ке, пере­про­вер­ке, кото­рая про­во­ди­лась раз­ны­ми мето­да­ми счи­ты­ва­ния этих тек­стов, рабо­та по пред­пе­чат­ной под­го­тов­ке и изда­нию этих днев­ни­ков в конеч­ном виде, как они вышли, в 26 томах, — это резуль­тат 18-лет­ней дея­тель­но­сти. Фак­ти­че­ски на мою долю выпа­ло коор­ди­ни­ро­вать всю выше­пе­ре­чис­лен­ную рабо­ту. Рабо­та боль­шая, но надо заме­тить, что най­ден­ные днев­ни­ки не пере­кры­ва­ют всей пас­тыр­ской жиз­ни отца Иоан­на, огром­ная лаку­на в десять лет суще­ству­ет. Неиз­вест­но, где имен­но эти днев­ни­ки сей­час нахо­дят­ся, но то, что они суще­ство­ва­ли, — очевидно.

Рас­ска­жи­те о жан­ре днев­ни­ка в целом. В чем осо­бен­ность днев­ни­ко­во­го насле­дия пра­вед­но­го Иоан­на Крон­штадт­ско­го на фоне дру­гих памят­ни­ков его эпохи?

Не может не обра­тить на себя вни­ма­ние тот оче­вид­ный факт, что при таком огром­ном кор­пу­се мате­ри­а­лов, кото­рым явля­ет­ся днев­ник, он не поз­во­лит вам напи­сать его био­гра­фию, пото­му что днев­ни­ко­вые запи­си постро­е­ны не по прин­ци­пу «что сего­дня про­изо­шло: во сколь­ко встал, во сколь­ко ел, с кем встре­тил­ся, о чем гово­ри­ли». Вос­по­ми­на­ний о жиз­ни и о совре­мен­ни­ках, о собы­ти­ях в обще­ствен­ной, поли­ти­че­ской, цер­ков­ной сре­де в днев­ни­ке, за самым мик­ро­ско­пи­че­ским исклю­че­ни­ем, про­сто нет. Днев­ник пол­но­стью есть испо­ведь чело­ве­ка перед Богом и людь­ми о каж­дом про­ве­ден­ном дне, где отец Иоанн в основ­ном зани­ма­ет­ся тем, что обна­ру­жи­ва­ет перед собой, каких духов­ных свер­ше­ний в этот день уда­лось достичь, а где он потер­пел пора­же­ние, а ино­гда и сокру­ши­тель­ное пора­же­ние, впав в какой-либо грех или не выдер­жав какое-либо испы­та­ние. То есть мы име­ем перед собой не хро­но­граф, где день за днем автор опи­сы­ва­ет паро­воз исто­рии, в кото­ром он едет, на какую стан­цию при­е­ха­ли и какие досто­при­ме­ча­тель­но­сти он видел в окно. Центр его вни­ма­ния — его внут­рен­ний мир. Все осталь­ное — так или ина­че слу­чай­но ока­зав­ше­е­ся внут­ри это­го тек­ста: какие-то лич­но­сти, какие-то собы­тия, празд­ни­ки или вза­и­мо­от­но­ше­ния с каким-то чело­ве­ком, чле­ном сво­ей семьи, при­хо­да, с сослу­жа­щей бра­ти­ей. В дан­ной ситу­а­ции тре­тьи лица попа­да­ют на стра­ни­цы днев­ни­ка не пото­му, что он опи­сы­ва­ет этих людей, а пото­му, что так или ина­че они послу­жи­ли при­чи­ной паде­ния или вос­ста­ния для авто­ра. Он осмыс­ля­ет, как даль­ше себя вести с ними.

И бес­ко­неч­ная попыт­ка духов­но воз­рож­дать­ся через искрен­нее пока­я­ние. Это не пока­я­ние, кото­рое мы пони­ма­ем как фор­маль­ное про­из­не­се­ние перед свя­щен­ни­ком назва­ний гре­хов. Сего­дня пока­я­ние зача­стую таким обра­зом устро­е­но. Хри­сти­а­нин кро­пот­ли­во выпи­сы­ва­ет из зара­нее издан­ных кни­же­чек назва­ния гре­хов и декла­ри­ру­ет их перед свя­щен­ни­ком, при­ни­ма­ю­щим испо­ведь. Для отца Иоан­на нет гре­ха как абстрак­ции. Он видит про­яв­ле­ния гре­хов­но­сти в сво­их мыс­лях, дей­стви­ях, поступ­ках, жела­ни­ях или, наобо­рот, неже­ла­ни­ях, без­дей­стви­ях. И поэто­му он все вре­мя себя понуж­да­ет, по псал­мо­пев­цу, «укло­нить­ся от зла и сотво­рить бла­го» (Пс. 33: 15).

Мно­го вни­ма­ния он уде­ля­ет, каза­лось бы, оче­вид­ным вещам. Он про­го­ва­ри­ва­ет мно­гие оче­вид­ные, азбуч­ные исти­ны: свое отно­ше­ние к Церк­ви, к таин­ствам, к молит­ве, к доб­ро­де­те­ли, как пра­виль­но все-таки стро­ить отно­ше­ния с Богом, кто для него Бог. И в этом кон­тек­сте, давая ответ, он его при­кла­ды­ва­ет как моти­ва­цию к выбо­ру сво­е­го пове­де­ния, к сво­им дей­стви­ям, как дея­тель­но явить свою веру. Это по-насто­я­ще­му глу­бо­кий внут­рен­ний мир чело­ве­ка-подвиж­ни­ка. Мы полу­чи­ли, кажет­ся, един­ствен­ный фак­ти­че­ски в таком объ­е­ме суще­ству­ю­щий, доку­мен­ти­ро­ван­ный, в такой после­до­ва­тель­но­сти при­от­кры­тый мир внут­рен­не­го человека. 

И это про­из­во­дит шок на чита­те­ля. Почему?

Пото­му что чита­тель может по сво­ей недаль­но­вид­но­сти, некой упро­щен­но­сти пред­став­лять себе отца Иоан­на так же лубоч­но, как пред­став­ля­ют его все его жития: вот родил­ся, кре­стил­ся, учил­ся, женил­ся, руко­по­ло­жил­ся, потом стал свя­тым чудо­твор­цем. И вся жизнь его была про­сто без­за­бот­ная, а он толь­ко успе­вал ноги пере­став­лять, что­бы новые и новые чуде­са совер­шать. В то вре­мя как ника­ких чудес в днев­ни­ках нет. Если чуть попа­да­ет опи­са­ние неко­то­рых чудес — толь­ко неко­то­рых, — то толь­ко в силу того, что сам отец Иоанн видел в этом чрез­вы­чай­но зна­чи­мое для себя, либо опи­сы­вая про­сто ситу­а­цию, кото­рая происходила.

Совре­мен­ный чита­тель сто­ит перед ужа­са­ю­щим для себя откры­ти­ем. Он не готов слу­шать прав­ду такой, какая она есть. Что чело­век, ока­зы­ва­ет­ся, не все­гда хра­нил пост, что он соблаз­нял­ся вкус­ной едой, что он, раз­да­вая гигант­скую мило­сты­ню и ока­зы­вая мате­ри­аль­ную помощь сна­ча­ла десят­кам, потом сот­ням, а потом и тыся­чам людей, при­чем ока­зы­вая её лич­но, целе­на­прав­лен­но и еже­днев­но, про­дол­жал испы­ты­вать при­ли­вы ску­по­сти, жад­но­сти, како­го-то внут­рен­не­го озлоб­ле­ния на про­ся­щих. Это все пока­зы­ва­ет нам, что если мы не при­го­то­вим­ся к серьез­ной борь­бе со сво­и­ми стра­стя­ми, то нас ожи­да­ет мгно­вен­ное пора­же­ние. Нужен труд, и труд необык­но­вен­ный. Что толь­ко Божия бла­го­дать соде­и­ва­ет в чело­ве­ке труж­да­ю­щем­ся этот плод. Апо­стол Павел гово­рит: плод же Духа: любовь, радость, мир, дол­го­тер­пе­ние, бла­гость, мило­сер­дие, вера, кро­тость, воз­дер­жа­ние (Гал. 5: 22 – 23). А мы гово­рим: «Нет! Любовь, радость, дол­го­тер­пе­ние — есть мой плод».

Отец Иоанн бле­стя­ще пока­зал, что чело­век, остав­лен­ный на секун­ду сам с собой, как бы выбрав­ший свое внут­рен­нее про­из­во­ле­ние, отве­тив сво­им внут­рен­ним стра­стям, выпа­да­ет из бла­го­да­ти, лиша­ет­ся мира с Богом, впа­да­ет в пря­мом смыс­ле сло­ва в грех и отча­я­ние. Но отец Иоанн не закры­вал на это гла­за, не льстил себе. Когда он в откры­тую бичу­ет само­го себя, ему не стыд­но пока­зать миру, кто он есть на самом деле. А ведь днев­ни­ки чита­ли при жиз­ни его духов­ные чада. Поэто­му пуб­ли­ка­ция днев­ни­ков не сопро­вож­да­лась пере­жи­ва­ни­я­ми: сле­ду­ет ли их пуб­ли­ко­вать в том виде, в каком они были напи­са­ны. Сле­ду­ет, пото­му что для само­го отца Иоан­на при жиз­ни не было ника­ких сек­ре­тов, а чего уж нам гово­рить, если на страш­ном суде Божи­ем вооб­ще ника­ких сек­ре­тов ни от кого уже не будет. Поэто­му по Еван­ге­лию посту­пай, то есть при­ми­рись с про­тив­ни­ком пока ты еще по доро­ге к судье. Отец Иоанн очень муд­ро рас­ста­вил эти при­о­ри­те­ты. Он счи­тал очень важ­ным заме­тить в себе вот эти гре­хов­ные пополз­но­ве­ния: что он, напри­мер, мог ленить­ся или холод­но отно­сить­ся к бого­слу­же­нию, сво­им пас­тыр­ским обя­зан­но­стям, выхо­дить из себя при каких-то обсто­я­тель­ствах во вре­мя совер­ше­ния таинств — при­ча­стия, собо­ро­ва­ния или испо­ве­ди. Он про­дол­жал быть чело­ве­ком, обу­ре­ва­е­мым внеш­ним миром, а вовсе не изъ­ятым в тиши­ну каби­нет­но­го миро­устрой­ства: за семью печа­тя­ми сидит такой мни­мый подвиж­ник, сам себе он свя­той, и никто его не трожь, пото­му что он сам очень хорош. И вот это шок для мно­гих. Люди не гото­вы даже помыс­лить о том, что пра­вед­ник, чудо­тво­рец, вели­чай­ший чело­век, кото­ро­му сто­и­ло толь­ко обра­тить­ся к Богу и за секун­ду мог­ло про­изой­ти нечто совер­шен­но неве­ро­ят­ное, про­сто еван­гель­ские чуде­са — про­зре­ние сле­пых, отвер­зе­ние ушей глу­хих, исце­ле­ние смер­тель­ных болез­ней, что отец Иоанн мог духом про­ни­цать внут­рен­ность дру­го­го чело­ве­ка настоль­ко глу­бо­ко и силь­но, — и вдруг он ока­зы­ва­ет­ся столь сла­бым и немощ­ным в сво­их днев­ни­ках, сокру­шен­ным, как бы ничем не отли­ча­ю­щим­ся от нас. Это может про­сто про­из­ве­сти оторопь.

Мы забы­ва­ем исто­рию пре­по­доб­ной Марии Еги­пет­ской, забы­ва­ем, как она рас­ска­зы­ва­ла стар­цу Зоси­ме о непре­рыв­но на про­тя­же­нии пер­вых сем­на­дца­ти лет пока­ян­но­го подви­га воз­буж­дав­ших­ся в ней помыс­лах о мясе, о вине, о блу­де. Мы же это все про­пус­ка­ем мимо ушей. Мы счи­та­ем, что если мы нача­ли духов­ную жизнь, то через сут­ки, мак­си­мум на тре­тьи, в нас про­явят­ся пер­вые при­зна­ки ангель­ских кры­льев. А даль­ше, встав на путь доб­ро­де­те­ли, мы ста­но­вим­ся несо­кру­ши­мы­ми. Ниче­го подоб­но­го. И вот отец Иоанн, конеч­но, заме­ча­тель­но рису­ет нам, как свя­за­ны доб­ро­де­те­ли меж­ду собой, как свя­за­ны гре­хи меж­ду собой. Как борь­ба про­тив гре­хов не может быть в отры­ве от доб­ро­де­тель­но­го совер­шен­ство­ва­ния. Как это все укла­ды­ва­ет­ся в жизнь одно­го чело­ве­ка. Это потря­са­ю­ще. В этом смыс­ле днев­ник очень важен.

Дей­стви­тель­но, я встре­чал мне­ния обыч­ных людей, когда они стал­ки­ва­ют­ся с пора­жа­ю­щей откро­вен­но­стью в днев­ни­ке, — а свя­той ли вооб­ще Иоанн Крон­штадт­ский. Полу­ча­ет­ся, при­чи­на имен­но в том, что мы непра­виль­но пони­ма­ем святость.

Конеч­но, изна­чаль­но мы непра­виль­но пони­ма­ем, кто такой свя­той. Свя­той — это посвя­щен­ный Богу, отде­лен­ный для Бога. Свя­той не зна­чит без­греш­ный. Это же оче­вид­но. Помни­те, как Иоанн Бого­слов учит: Если гово­рим, что не име­ем гре­ха, — обма­ны­ва­ем самих себя, и исти­ны нет в нас (1 Ин. 1: 8). Если мы даем Хри­сту место в сво­ем серд­це, то Он Сво­им све­том пока­зы­ва­ет всю убо­гость нашей внут­рен­ней хра­ми­ны, всю ее неле­пость, все несо­вер­шен­ство, все наши нечи­сто­ты. Это и есть при­знак того, что Хри­стос реаль­но в чело­ве­ке при­сут­ству­ет — когда чело­век видит всю оче­вид­ность несо­вер­шен­ства сво­е­го внут­рен­не­го устрой­ство. То есть пото­му-то отец Иоанн и свя­той, что он это видит и за это не цеп­ля­ет­ся. Он это не с бахваль­ством декла­ри­ру­ет, а с пока­я­ни­ем объ­яв­ля­ет это перед Богом и сми­рен­но ждет исце­ля­ю­щее дей­ствие Духа, кото­рое рано или позд­но сде­ла­ет из его вет­хо­го чело­ве­ка чело­ве­ка ново­го. Но это не про­ис­хо­дит за одну секун­ду. И вот эта неле­пость оче­вид­на. Муче­ни­ки, конеч­но, про­хо­дят эту ста­дию очень быст­ро, отре­ша­ясь от жиз­ни, все­го вет­хо­го, что сто­я­ло перед ними как цен­ность в этой жиз­ни, муче­ник дела­ет выход за пре­де­лы жиз­ни, отда­ет эту жизнь за Хри­ста. Для пре­по­доб­ных, пра­вед­ни­ков, Хри­ста ради юро­ди­вых это дли­тель­ный мно­го­лет­ний путь. Вот у муче­ни­ка нет пра­ва на ошиб­ку, а у пре­по­доб­ных как бы оста­ет­ся пра­во на ошиб­ку. То есть какой-то шаг назад, два впе­ред, два назад, три впе­ред. Жизнь пре­по­доб­ных такая неровная.

Про­чи­тай­те вни­ма­тель­но житие любо­го пре­по­доб­но­го: как к ним при­хо­ди­ли при­сту­пы помыс­лов гор­до­сти, как тще­слав­ная мысль гово­ри­ла о том, что они достой­ны ино­го отно­ше­ния к себе; как несо­вер­шен­ная любовь к ближ­ним рож­да­ла в них жад­ность, ска­ред­ность, как бы нена­де­я­ние на про­мы­сел Божий; как при­стра­стие к пище дела­ло их порой зве­ря­ми по отно­ше­нию к ближ­не­му. Они же все это пере­жи­ва­ли. Весь этот мно­го­труд­ный анту­раж их подви­га — эти вери­ги, уда­ле­ния в непро­хо­ди­мые чащо­бы, жизнь, как у живот­но­го на откры­том воз­ду­хе, когда чело­век даже не берет в руки доро­гие пред­ме­ты, лишь бы убе­речь серд­це от при­вя­зан­но­сти, — мы чита­ем все это про­сто как какой-то анек­дот, не име­ю­щий к нам ника­ко­го отно­ше­ния. Это они там пре­по­доб­ные, они пус­кай замо­ра­чи­ва­ют­ся. А через днев­ник отца Иоан­на мы и видим, что чело­век, погру­жен­ный в мир, живу­щий в сти­хи­ях это­го мира, в опас­но­сти, — перед ним сто­ят те же про­бле­мы: как этим миром не зара­зить­ся и не уме­реть веч­ной смер­тью вме­сте с ним. Отец Иоанн про­сто после­до­ва­тель­но и чест­но об этом гово­рит, пока­зы­вая сам меха­низм воз­дей­ствия на нас мира. Как дья­вол без вся­ких уго­во­ров быст­рень­ко нахо­дит с нами общий язык. Он пред­ла­га­ет нам заклю­чить какую-то сдел­ку в виде гре­хо­па­де­ния, в виде отступ­ле­ния, в виде нашей сла­бо­сти. Мы ведём­ся на это. Но Хри­стос не обидчив.

Что очень важ­но в днев­ни­ках отца Иоан­на: Гос­подь дей­стви­тель­но, взи­рая на сми­рен­ное чело­ве­че­ское серд­це, дару­ет и сво­бо­ду, и осво­бож­де­ние от это­го гре­ха, и как бы про­яв­ля­ет все Свои еван­гель­ские обе­ща­ния и обе­ты. Как Спа­си­тель, как исце­ли­тель, как брат, и друг, и Бог, и Гос­подь. Это Хри­стос дей­ству­ет в хри­сти­а­нине. В каком хри­сти­а­нине? В каю­щем­ся. И очень важ­но, что­бы люди поня­ли это. Если бы все было лег­ко, не нуж­ны были бы ника­кие аске­ти­че­ские подви­ги. Это оче­вид­но. Любовь к Богу (а это и обо­зна­ча­ет по суще­ству сло­во «свя­тость») пока­зы­ва­ет чело­ве­ку не то, что он успел, а то, чего он не успел; не насколь­ко он совер­ше­нен, а насколь­ко несо­вер­ше­нен. И тогда у тебя не будет ника­ких о себе мне­ний и глу­пых пред­став­ле­ний, что ты что-то зна­чишь, что ты пря­мо вос­кли­ца­тель­ный знак во всем этом предложении.

Поэто­му хочет­ся поже­лать чита­те­лям в первую оче­редь вооб­ще читать духов­ную лите­ра­ту­ру, пат­ри­сти­че­скую, агио­гра­фи­че­скую, житий­но-мему­ар­ную не с точ­ки зре­ния поис­ка вос­тор­гов, а совсем с дру­гой целью — поис­ка пути, веду­ще­го в жизнь веч­ную, ко Хри­сту. Чело­век часто рас­суж­да­ет так: «А что мне делать? Я же не отец Иоанн Крон­штадт­ский! Поэто­му могу так и не замо­ра­чи­вать­ся, могу жить в меру сво­их силе­нок, немно­жеч­ко что-то делать. Гос­подь же не мерою дает Духа (Ин. 3: 34), Он же не за что-то Его дает. Я немнож­ко сде­лал то, немнож­ко то. А Крон­штадт­ский пус­кай впа­хи­ва­ет себе сколь­ко хочет, тру­дит­ся не покла­дая рук». Но в том-то и дело, что такая жизнь, как у отца Иоан­на, пока­за­ла, что нуж­но очень реши­тель­но бороть­ся с гре­хом. Есть в духов­ной жиз­ни путе­вод­ные звез­ды, мая­ки — Матерь Божия, Пред­те­ча, апо­сто­лы, муче­ни­ки, пре­по­доб­ные, пра­вед­ни­ки. Они очень яркие. Так иди на этот свет, а не про­сто смот­ри на него. Это же оче­вид­но. Как в Еван­ге­лии ска­за­но: Гос­по­ди! Гос­по­ди! не от Тво­е­го ли име­ни мы про­ро­че­ство­ва­ли? и не Тво­им ли име­нем бесов изго­ня­ли? и не Тво­им ли име­нем мно­гие чуде­са тво­ри­ли? А Гос­подь ска­жет: Я нико­гда не знал вас; отой­ди­те от Меня, дела­ю­щие без­за­ко­ние (Мф. 7: 22 – 23).

То есть чело­век может ока­зать­ся в самый глав­ный момент сво­ей жиз­ни перед нево­об­ра­зи­мо жест­ки­ми сло­ва­ми Гос­по­да. Ока­зы­ва­ет­ся, что все, что чело­век думал о себе, как о ком-то важ­ном, зна­чи­мом, что он с Богом на «ты», — это не так. Отец Иоанн пони­мал это, что нечем перед Богом хва­лить­ся, но вера, бес­ко­неч­ная вера дает воз­мож­ность в дерз­но­ве­нии при­сту­пать к Богу, про­сить у Него, откры­вать­ся в живом диа­ло­ге с Богом, откры­вать все свое хри­сти­ан­ское бытие, его нала­жи­вать. А Бог дей­стви­тель­но дает Духа не мерою, поэто­му Дух Свя­той дей­ство­вал в отце Иоанне потря­са­ю­щим обра­зом. Но сам чело­век про­дол­жа­ет быть еще не до кон­ца «закон­чен­ным изде­ли­ем» в руках Божи­их. Бог еще про­дол­жа­ет его доде­лы­вать. Окон­ча­ние будет в день все­об­ще­го вос­кре­се­ния, когда все мы соеди­ним­ся с Гос­по­дом и Гла­вой нашим. А здесь, на зем­ле, ни один чело­век не может достичь совершенства.

Какой пара­докс! Сами же гово­рим в молит­ве: «Несть чело­век, иже жив будет и не согре­шит». Так нет чело­ве­ка, кото­рый жив будет и не согре­шит, или все-таки есть? А зачем тогда себя обма­ны­вать? А когда я про­во­жу вот этот водо­раз­дел, утвер­ждаю, что есть люди, кото­рые не гре­ши­ли нико­гда, то неволь­но укло­ня­юсь от них, даю себе воз­мож­ность оста­вать­ся таким теп­лохлад­ным. Меня ниче­го с ними не соеди­ня­ет, кро­ме как язык, на кото­ром мы гово­рим, и фор­маль­ная при­над­леж­ность к одной и той же Церк­ви. Вот и все, кажет­ся, что нас объ­еди­ня­ет. Нет, так мы духов­ную жизнь нико­гда не нала­дим и ниче­го в ней не испра­вим. Поэто­му днев­ник и есть цен­ность необык­но­вен­ная. Про­сто тако­го фено­ме­на не было еще в исто­рии все­лен­ско­го, кажет­ся, пра­во­сла­вия. Не в смыс­ле, что не было днев­ни­ко­вых запи­сей, пото­му что авто­био­гра­фи­че­ских запи­сей у свя­тых доста­точ­но. Мы пре­крас­но зна­ем, у Гри­го­рия Нис­ско­го есть рас­ска­зы о бра­те Васи­лии, о сест­ре Мак­рине. Воз­ни­ка­ют дета­ли их жития, внут­рен­них поис­ков, про­блем, спо­ров с собой, выбо­ра, как в жиз­ни посту­пить. Это мы сплошь и рядом можем встре­тить. Но что­бы так после­до­ва­тель­но, глу­бо­ко, дол­го­вре­мен­но, по прав­де писать о себе — тако­го ана­ло­га на память не при­хо­дит. Отец Иоанн не ослеп от само­го себя. Мож­но ведь настоль­ко себя воз­лю­бить, что ослеп­нешь от само­го себя. Как Андрей Крит­ский в сво­ем каноне пока­ян­ном бле­стя­ще гово­рит: «Само­ис­ту­кан бых страстьми». То есть сам для себя могу стать исту­ка­ном, идо­лом. Вот отец Иоанн эту опас­ность пре­крас­но пони­мал и счи­тал, что нет ниче­го страш­нее, чем поте­рять все сра­зу, если ты ста­но­вишь­ся сам для себя богом, куми­ром, объ­ек­том тще­слав­но­го созер­ца­ния и гор­де­ли­во­го самоутверждения.

Тогда полу­ча­ет­ся, днев­ник — это такой ком­пас, кото­рый помо­га­ет нам полу­чить пра­виль­ное, непо­вре­жден­ное, нелу­боч­ное пред­став­ле­ние о святости.

Дей­стви­тель­но, нелу­боч­ное пред­став­ле­ние. Как отец Иоанн говорил: 

«С пер­вых дней сво­е­го слу­же­ния я поста­вил себе пра­ви­ло: сколь воз­мож­но искренне отно­сить­ся к сво­е­му делу, к пас­тыр­ству и свя­щен­но­слу­же­нию. Стро­го сле­дить за собой, за сво­ей внут­рен­ней жиз­нью. С этой целью я преж­де все­го при­нял­ся за чте­ние Свя­щен­но­го Писа­ния Вет­хо­го и Ново­го Заве­та, извле­кая из него нази­да­тель­ное для себя как чело­ве­ка, свя­щен­ни­ка и чле­на обще­ства. Потом я стал вести днев­ник, в кото­ром запи­сы­вал свою борь­бу (вот она, вся про­грам­ма днев­ни­ка!) с помыс­ла­ми, стра­стя­ми, свои пока­ян­ные чув­ства, свои тай­ные молит­вы ко Гос­по­ду, свои бла­го­дар­ные чув­ства об избав­ле­нии от иску­ше­ний, скор­бей и напастей…»

Он пря­мо говорит: 

«Не истреб­лять этой кни­ги по моей смер­ти. Может быть, кто-нибудь най­дет­ся, подоб­ный мне по мыс­лям и по чув­ствам, и пока­жет свое глу­бо­кое сочув­ствие напи­сан­но­му в этой кни­ге. Если не все­му, чего я и не имею наде­ять­ся, при всем могут най­ти здесь стро­гие кри­ти­ки и ошиб­ки, по край­ней мере к неко­то­рым местам её. Все хоро­шее и спра­вед­ли­вое в этой кни­ге почи­таю не сво­им, а Божи­им. А мои толь­ко ошиб­ки и недостатки». 

Пони­ма­е­те, в чем опас­ность? Мы при­сту­па­ем читать, но, еще ниче­го не про­чи­тав, уже схе­му себе соста­ви­ли, образ нари­со­ва­ли. И вдруг — на тебе, такое непо­па­да­ние в наши идео­ло­ге­мы мате­ри­а­ла, кото­рый мы чита­ем, в наши пред­на­пи­сан­ные таб­ли­цы умно­же­ния. И мы не пони­ма­ем: то ли перед нами выс­шая мате­ма­ти­ка, то ли сплош­ная ошиб­ка, кото­рую надо про­сто отбро­сить. И тут мы име­ем перед собой реаль­ный, мож­но ска­зать, вызов свя­то­го, что­бы мы при­сту­па­ли к изу­че­нию его внут­рен­не­го мира без вся­ких идео­ло­гем, без вся­ких зара­нее состав­лен­ных оправ­да­ний или осуж­де­ний. Вы сна­ча­ла про­чи­тай­те этот днев­ник весь. Тогда, может, вы уви­ди­те чело­ве­ка вооб­ще с самой неожи­дан­ной сто­ро­ны, с кото­рой вы и не соби­ра­лись его, ока­зы­ва­ет­ся, уви­деть. А он гово­рит очень сер­деч­но, очень про­сто, гово­рит без вся­ких вити­е­ва­то­стей о том, как по-хри­сти­ан­ски он видит свою жизнь: какой она долж­на быть и какая она есть.

То есть днев­ни­ки — хотя и твер­дая, но необ­хо­ди­мая пища. Каж­до­му ли бы Вы посо­ве­то­ва­ли про­честь их или кому-то это может навре­дить или соблаз­нить кого-то?

«Навре­дить» — мне кажет­ся, сло­во не очень вер­ное. И что зна­чит «соблаз­нить»? «Соблаз­нить» — зна­чит стать заса­дой какой-то, стать пре­пят­стви­ем, пре­по­ной какой-то. Но какой пре­по­ной может стать чело­век? Тогда бы я ска­зал так: «Не буду я как свя­щен­ник ходить на испо­ведь людей слу­шать. Ведь это может меня соблаз­нить и стать пре­по­ной в моей жиз­ни. Как я буду спать, есть, суще­ство­вать, зная, что этот такой, а этот сякой?». Мне кажет­ся, что это абсо­лют­ная выдум­ка про­сто пото­му, что если вы люби­те отца Иоан­на, не лубоч­но его люби­те, а люби­те как пас­ты­ря, кото­рый, по сло­ву Писа­ния, все пре­тер­пел, быв иску­шен, а зна­чит, может и иску­ша­е­мым помочь (Евр. 2: 18), то ниче­го тако­го вам не грозит.

Когда мы хотим, что­бы нам помог чело­век, кото­рый дей­стви­тель­но зна­ет выход, то здесь не сле­пой ведет сле­по­го, а все-таки зря­чий ведет незря­чих, и тогда есть шанс дой­ти нам до наме­чен­ной цели. Чело­век, конеч­но, сам опре­де­ля­ет, что ему читать, а что не читать. Да и потом, чте­ние 26 томов — это не такое заня­тие, что­бы при­сесть и за пару недель упра­вить­ся, и что­бы все ста­ло ясно и понят­но. Может быть, по мере сво­е­го духов­но­го внут­рен­не­го само­по­зна­ния, если оно есть, вам сроч­но потре­бу­ет­ся опыт дру­гих людей. Пока чело­век ниче­го не дела­ет, ему читать все это, конеч­но, не сле­ду­ет. Ему вооб­ще ниче­го не сле­ду­ет читать, пото­му что зачем на страш­ном суде потом отве­чать, что ты что-то знал и не делал. Вот когда чело­век при­сту­па­ет к дела­нию, ста­вит перед собой цель — жить по-хри­сти­ан­ски, по-Божье­му жить, как запо­ведь о люб­ви к Богу и ближ­не­му выпол­нить, тогда в помощь отец Иоанн. Пока у чело­ве­ка вопрос не пере­шел из ста­дии разум­но­го рас­суж­де­ния в ста­дию прак­ти­че­ско­го испол­не­ния, вооб­ще читать все бес­смыс­лен­но. Как для меня читать о пожар­ных, или о меди­ках, или об учи­те­лях, если я ни то, ни дру­гое, ни тре­тье. Это про­сто раз­вле­че­ние и не более. Вот когда хри­сти­а­нин на путь само­по­зна­ния ста­но­вит­ся и дви­га­ет­ся по это­му пути хотя бы мел­ки­ми шаж­ка­ми впе­ред, для него, конеч­но, опыт тако­го пас­ты­ря и опыт тако­го вели­ко­го чело­ве­ка ста­нет его соб­ствен­ным опы­том. Он уви­дит столь­ко созву­чий и согла­сий, пря­мых отве­тов на соб­ствен­ные вопро­сы, что тут как раз без чте­ния тако­го рода ста­но­вит­ся про­бле­ма­тич­но хри­сти­а­ни­ну жить.

Бесе­до­вал Кон­стан­тин Комаров

• 1
  Крон­штадт­ский све­точ и газет­ные гие­ны (ска­за­но 6 декаб­ря 1907 г. в крон­штадт­ском Андре­ев­ском собо­ре) // Вос­тор­гов Иоанн, прот. Полн. собр. соч.: в 5 т. Т. 3. М., 1915. С. 410 – 416.